воскресенье, 23 марта 2014 г.

ЖОМИНИ ОЧЕРКИ ВОЕННОГО ИСКУССТВА


Жомини, генерал двух армий

В преддверии двухсотлетия начала Отечественной войны будут неоднократно – и справедливо – помянуты многие ее герои: от фельдмаршалов Кутузова и Барклая-де-Толли до партизан Герасима Курина и Василисы Кожиной. На фоне этих героев несколько необычно выглядит фигура Антуана Анри Жомини. Начинал он русскую кампанию во французском генеральском мундире, а заканчивал войну в мундире генерала русской армии. В нем он изображен и на парадном портрете в числе героев войны с Наполеоном в военной галерее Зимнего дворца.

Постепенно во Франции подзабылось, на чьей стороне и в каком мундире воевал Жомини. Его статус непревзойденного военного теоретика перевесил все остальное…



Уроженец швейцарского городка Пайерн в кантоне Во, коммерсант по роду занятий, Антуан Анри Жомини рано увлекся военной историей. В его первых исследованиях уже был очевиден интерес к связи тактики и стратегии военных действий различных полководцев. Этот интерес заставил его в 1804 году поступить на французскую военную службу, в армию наполеоновского маршала Мишеля Нея. Широкий кругозор, умение выстраивать последовательность действий, опора на опыт видных военачальников прошлого вскоре приводят его на пост начальника штаба армии Нея. В ее составе он участвует в нескольких кампаниях. Он очень активен, адресует свои теоретические выкладки не только маршалу, но и самому Бонапарту. Тот забирает его к себе штаб, где свежеиспеченный полковник Жомини получает от Наполеона уже чин бригадного генерала. Но одновременно наживает себе злейшего завистника и врага в лице начальника этого штаба – маршала Луи-Александра Бертье. Этот маршал был известен не столько своими военными успехами, сколько ревностным исполнением всех указаний императора. Мыслящий стратег и тактик, коего он справедливо почувствовал в Жомини, становился для него неудобным конкурентом в борьбе за благоволение патрона.

Хорошее знание истории и обостренное понимание того, что потом будет именоваться геополитикой, заставили его уклониться от непосредственного участия в военных операциях в ходе вторжения в Россию. В одной из своих записок, адресованных высшему военному начальству, Жомини не побоялся заявить: «Война против народа составляет неимоверные трудности – у вас имеется лишь армия, у противника же – армия и целый народ». Он добивается тыловой работы – сперва на посту губернатора Вильно, затем Смоленска. Хотя когда понадобились его организаторские способности для спасения потрепанной французской армии при форсировании Березины, он сделал все, что было в его силах. Не остановился и перед тем, чтобы самому оказаться в ледяной воде. Его знания незаурядного штабного специалиста еще однажды пригодятся – в ходе успешной для французов Бауценской операции 1813 года. Однако вновь, уже в последний раз вместо благодарности он получает выговор от своего заклятого завистника Бертье. Это переполняет его чашу терпения, и Жомини решает впредь отдавать свои способности и знания России. Александр I с радостью принимает видного специалиста по планированию военных операций, тут же присваивая ему чин генерал-лейтенанта. Вскоре самодержец включает Жомини в свою свиту в звании генерал-адъютанта, делает его советником по стратегии.

Рекомендации общего характера, базирующиеся на том, что Жомини называл «ударностью», то есть определением наиболее уязвимой точки в диспозиции противника и нанесением специально сконцентрированными здесь силами по ней удара, сомнений не вызывали. Однако его выводы более широкого плана позволяли вспоминать о его недавнем прошлом и предполагать даже злой умысел. Ставший уже Генрихом Вениаминовичем, Жомини в 1814 году в письменном докладе поделился с императором идеей невыгодности для России добивать поверженную Францию. По его мысли, это убрало бы с поля европейской политики важного игрока, оставило бы Россию лицом к лицу с могущественной тогда Англией, с которой было много спорных, нерешенных проблем. Все же он, уже участник нескольких сражений с французами, кавалер орденов св. Анны I  и II степеней, сохраняет доверие и уважение императора, которого сопровождает на Венский конгресс 1815 года. Впоследствии он будет награжден и  другими орденами, в том числе и высшим – св. апостола Андрея Первозванного. Его советы будут востребованы и следующим венценосцем – Николаем I.



Десятилетия, прожитые Жомини в России, будут, в основном, заполнены работой над дальнейшими исследованиями в сфере военной науки. Опубликовав целую серию научных работ, он, бесспорно, стал крупнейшим авторитетом в этой области в России и Европе. Не чурался он и практической деятельности. В 1828 году участвует в разработке плана военной кампании против Турции, сопровождает в поездке на театр военных действий Николая I. В 1837 году он был назначен преподавать науку стратегии цесаревичу – будущему императору Александру II. Именно Жомини принадлежит идея создания и формирование учебного заведения для подготовки высших офицеров – академии генерального штаба. Россия отметила его верную службу не только орденами и чином генерала от инфантерии: в форме генерал-адъютанта он изображен на парадном портрете в числе героев войны с Наполеоном в военной галерее Зимнего дворца. Его заслуги перед Россией в глазах современников перевесили его «провинности» – пребывание на первом этапе войны в рядах противника. На склоне лет, в 1855 году он все же уехал во Францию, где продолжил свои теоретические изыскания. Однако оставался «Генрихом Вениаминовичем». Получал российскую пенсию, носил русский военный мундир. А когда к нему, уже 80-летнему старцу, однако сохранившему непререкаемый авторитет военного стратега, в преддверии столкновения с Австрией за консультацией обратился Наполеон III, ответил, что ему нужна санкция России. И лишь получив через русского посла высочайшее согласие, разработал рекомендации для грядущей военной кампании. Генерал Жомини скончался в 1869 году, в 90-летнем возрасте.



Между тем и Россия не оставалась без человека, носящего фамилию Жомини. На русской службе плодотворно трудился сын генерала, Александр Генрихович Жомини, родившийся в 1814 году. Он пошел по дипломатической линии, где достиг немалых успехов. Уже в молодые годы обнаружил недюжинные качества лингвиста и стилиста. Именно ему доверялась предварительная стилистическая правка всех дипломатических документов. Жомини-младшего направляли с особыми поручениями в Берлин, Париж и Бухарест. Он исполнял обязанности государственного канцлера министерства иностранных дел, а затем товарища (заместителя) министра. От отца он унаследовал и склонность к анализу событий. Это проявилось в его очерке о закулисной «дипломатической истории» Крымской войны. Материя оказалась столь щекотливой, что на русском языке книгу напечатали лишь спустя 30 лет после окончания этой войны и за два года до кончины Жомини в 1888 году.

И все же, несмотря на солидную роль, сыгранную отцом и сыном Жомини в нашей истории, их имя сегодня, если и упоминают, то в весьма специфическом контексте. А виной тому написанная в 1817 году Денисом Давыдовым стихотворная «Песня старого гусара». Ее герой вспоминает лихую молодость:

Конь кипит под седоком,

Сабля свищет, враг валится.

Бой умолк, и вечерком

Снова ковшик шевелится.



И бывалый гусар не без грусти продолжает:



 А теперь что вижу? —

Страх! И гусары в модном свете,

В вицмундирах, в башмаках,

Вальсируют на паркете!



Говорят, умней они...

Но что слышим от любого?

Жомини да Жомини!

А об водке — ни полслова!

В том смысле, что, мол, довольно умничать, рассуждая о достоинствах стратегии Жомини. Пора за стол, там разговоры совсем другие пойдут. И вообще, есть вещи куда важнее всякого умствования, к главному надо приступать...

Выражение стало применяться как в прямом, так и в переносном смысле. Чехов в своем «Иванове» вкладывает в уста героя такую реплику: «Что ж, господа, Жомини да Жомини, а об водке ни полслова… (Наливает три рюмки.) Будемте здоровы». А Владимир наш Ильич предпочитает переносный смысл. Рассуждая о сути комментария кадетской газеты «Речь» относительно состава кабинета французского премьера Бриана, он, прежде чем заклеймить своих оппонентов, иронизирует: «”Жомини да Жомини, а о водке ни полслова”. О сути дела «Речь» молчит. А суть эта очень проста: вся тройка — самая прожженная и бесстыдная компания финансовых дельцов и аферистов». Выражение это можно встретить и в других местах. Например, в опубликованных Натаном Эйдельманом письмах Марии Рейхель, близкого друга и помощника Герцена. В одном из посланий из Швейцарии своей московской знакомой она под впечатлением сообщений о праздновании 300-летия Дома Романовых в России, пишет: «Читала я о всех ваших празднествах и не знаю, почему у меня вертится на языке… ”Жомини да Жомини, а о водке ни полслова”. Так и теперь: как будто никакого другого сословия, а только дворяне в земле русской. Какой бы это случай, хоть нескольким несчастным облегчить судьбу. Я помню, что в Сибири, где я еще ребенком была, называли ссыльных несчастными. Ну вот и выходит: ”Жомини да Жомини…”».

Как видим, выдающийся военный теоретик и отец видного русского дипломата ко всем своим достижениям еще и обогатил  русский язык ярким фразеологизмом – с помощью гусара-партизана и поэта Дениса Давыдова, одного из самых славных героев первой Отечественной.

Владимир ЖИТОМИРСКИЙ


ПЕСНЯ СТАРОГО ГУСАРА

Где друзья минувших лет,

Где гусары коренные,

Председатели бесед,

Собутыльники седые?



Деды! помню вас и я,

Испивающих ковшами

И сидящих вкруг огня

С красно-сизыми носами!



На затылке кивера,

Доломаны до колена,

Сабли, шашки у бедра,

И диваном - кипа сена.



Трубки чёрные в зубах;

Все безмолвны - дым гуляет

На закрученных висках

И усы перебегает.



Ни полслова... Дым столбом..

Ни полслова... Все мертвецки

Пьют и, преклонясь челом,

Засыпают молодецки.



Но едва проглянет день,

Каждый по полю порхает;

Кивер зверски набекрень,

Ментик с вихрями играет.



Конь кипит под седоком,

Сабля свищет, враг валится...

Бой умолк, и вечерком

Снова ковшик шевелится.



А теперь что вижу? - Страх!

И гусары в модном свете,

В вицмундирах, в башмаках,

Вальсируют на паркете!



Говорят умней они...

Но что слышим от любова?

Жомини да Жомини!

А об водке - ни полслова!



Где друзья минувших лет?

Где гусары коренные,

Председатели бесед,

Собутыльники седые?

1817
ГЛАВА О ЛОГИСТИКЕ, ИЛИ О ПРАКТИЧЕСКОМ ИСКУССТВЕ ПРИВОДИТЬ АРМИИ В ДВИЖЕНИЕ

Статья XLI

НЕСКОЛЬКО СЛОВ О ЛОГИСТИКЕ ВООБЩЕ

Перевод с французского

Государственное военное издательство Наркомата Обороны Союза ССР

Москва, 1939


Является ли логистика только наукой о частностях? Или же, напротив, это общая наука, составляющая одну из наиболее важных частей военного искусства. Или, наконец, не есть ли это просто освященное обычаем выражение, служащее для расплывчатого обозначения различных отраслей службы штаба, т. е. различных средств приложения умозрительных комбинаций к действительным операциям?

Эти вопросы покажутся странными тому, кто твердо убежден, что больше уже нечего сказать о войне и что глупо искать новых определений, когда, по-видимому, все уже хорошо определено. Что касается меня, то хотя я и придерживаюсь убеждения, что точные определения вносят ясность в концепции, но должен, однако, окровенено признаться, что в данном случае мне крайне трудно разрешить эти столь простые на первый взгляд вопросы.

В первых изданиях этого труда я, по примеру многих военных писателей, включил логистику в число подробностей выполнения штабной службы. Эти подробности предусмотрены полевым уставом и несколькими специальными инструкциями о корпусе квартирмейстеров. Такое мнение сложилось в результате освященных временем предрассудков.

Слово «логистика», как известно, происходит от «Major general des logis» (по-немецки переводимого «квартирмейстер»), т. е. от названия той категории офицеров, обязанность которых когда-то состояла в, расположения войск по квартирам или в лагерях, в направлении колонн, и в расположении их на месте. Этим и ограничивалась вся логистика, которая все же, как видим, включала в себя устройство обычных лагерей. Но после того как установился новый способ войны без лагерей, движения стали более сложными, а потому и штабы получили также более широкие права и обязанности. На начальника штаба возложена обязанность передавать мысли главнокомандующего в наиболее удаленные пункты театра войны и добывать данные для разработки операций. Являясь посвященным во все комбинации главнокомандующего и будучи призванным, к их передаче и истолкованию, а также к контролю за их исполнением, начальник штаба естественным образом распространил свою деятельность на все военные операции.

Но с тех пор наука начальника штаба была обязана охватить также различные отрасли военного искусства. И если именно этой науке дали название «логистика», то едва ли хватило бы двух трудов эрцгерцога Марта, объемистых трактатов Гибера, Лярош-Эймона, Бусмара и маркиза де-Тэрнэ, чтоб набросать даже неполный курс подобной логистики, так как она, была бы не чем иным, как прикладной частью всех военных наук. Из вышесказанного, по-видимому, естественно вытекает, что  прежняя старая логистика уже не является более достаточной для обозначения науки штабов и что нынешние функции корпуса квартирмейстеров, если бы последнему захотели дать наставление, полностью отвечающее его задачам, потребовали бы еще их формулирования - частично в виде свода доктрин, частично в, виде уставных положений. Правительствам следовало бы проявить инициативу в опубликовании вполне отстоявшихся уставов, в которых вслед за перечислением прав и обязанностей начальников и офицеров штаба была бы изложена ясная и точная инструкция о наиболее подходящих методах выполнения штабных обязанностей.

В свое время австрийский штаб имел подобную, официальную инструкцию. Но, будучи несколько устаревшей, она больше подходила к старым методам ведения войны, чем к новой системе. Этот труд, в конце концов, является единственным в своем роде из числа тех, с которыми мне удалось ознакомиться. Я не сомневаюсь, что существуют еще и другие подобные же труды, как секретные, так и несекретные, но откровенно признаюсь, что таковых не знаю. Некоторые как Примоар. и Тьебо, издавали руководства для штабов; новый королевский корпус Франции напечатал несколько частных инструкций, но нигде еще нет удовлетворительного цельного руководства. Я думаю, что у ген. Бутурлина есть намерение вскоре опубликовать инструкцию, составленную им для своих офицеров, когда он был генерал-квартирмейстром. Можно только пожелать, чтобы он поскорее осуществил это намерение, так как не подлежит сомнению, что надо ярче осветить этот интересный предмет, о котором можно еще многое сказать.

Если признать что старая логистика была лишь наукой о подробностях организации маршей, и если согласится, что в настоящее время функции штаба включают в себя наиболее высокие соображение стратегии, то нужно также допустить, что логистика - лишь частица штабной науки или что ей нужно придать другое развитие и сделать из нее новую науку, которая была бы не только наукой штабов, но и наукой главнокомандующих.

Чтобы убедиться в этом, перечислим, чем же должна заниматься логистика, чтобы охватить все, относящееся к передвижениям армий, а также к вытекающим из этих передвижений действиям и мероприятиям.

Здесь речь идет об общих инструкциях.

1. Заблаговременно подготовить всю материальную часть, необходимую для приведения армии в движение, т. е. для открытия кампании. Наметить порядки, указания и маршруты, чтобы, собрать армию и затем пустить ее в бой.

2. Составлять приказы главнокомандующего на различные боевые действия, а также проекты будущих боев.

3. Согласовать с начальниками инженерного дела и артиллерии все меры, которые надо принять для обеспечения безопасности разных пунктов, необходимых для устройства складов, а также тех, которые необходимо укрепить для облегчения операций армии.

4. Организовать и соответственно направлять разведку разного рода и добывать как разведывательными средствами, так и шпионажем возможно более точные сведения, о расположении и движениях неприятеля.

5. Принимать все меры к точному согласованию всех движений с приказом главнокомандующего.

Организовать передвижения различных колонн так, чтобы они происходили согласованно и в порядке. Обеспечить для этого подготовку всех средств, применяемых для того, чтобы сделать марш одновременно и легким и надежным. Устанавливать порядок и время остановок.

6. Правильно определять состав авангардов или арьергардов, а также отдельных отрядов, и руководить ими с помощью надлежащих указаний. Все отдельные отряды, направляемые для бокового охранения или для каких-либо других назначений, снабжать предметами, необходимыми для выполнения поставленных им задач.

7. Разрабатывать инструкции и давать указания начальникам отдельных частей и их штабам относительно способов распределения войск по колоннам при наличии противника, а также относительно способов наиболее удобного их построения, когда необходимо развернуться для боя в линию, в соответствии с характером местности и особенностями противника, с которым имеют дело.

8. Указывать авангардам и другим выделенным частям хорошо выбранные пункты сбора на тот случай, если они будут атакованы превосходными силами, и ставить их в известность, на какую поддержку они могут рассчитывать в случае нужды.

9. Организовать и контролировать передвижения обозных парков, боевых припасов, продовольственных припасов и санитарных обозов, как в колонках, так и в тылу таким образом, чтобы они не стесняли войска, оставаясь в непосредственной от них близости. Принимать меры к обеспечению порядка и безопасности этих обозов, как в походе, так и на обычных стоянках и в вагенбургах (баррикадах из повозок).

10. Организовать последовательное прибытие транспортов, предназначенных для возобновления запасов продовольствия или для пополнения израсходованных боеприпасов. Обеспечивать объединение всех транспортных средств страны и армии и устанавливать порядок их использования.

11. Руководить устройством лагерей и устанавливать правила несения в них службы в целях обеспечения безопасности и порядка.

12. .Устанавливать и организовывать операционные линии армии и ее этапные линии, а также связь выделенных отрядов с этими линиями. Назначать способных офицеров для организации тыла армии и управления им; следить в тылу за безопасностью отрядов и обозов; давать им нужные указания; следить также за содержанием средств сообщения между армией и ее базисом.

13. Организовать на этапной линии команды выздоравливающих, слабосильных и инвалидов; подвижные госпитали, пошивочные мастерские; заботиться об их безопасности.

14. Вести точный учет всех отрядов, сформированных на флангах или в тылу, заботиться об их судьбе и о возможно более быстром их возвращении по миновании в них надобности; в случае нужды назначать им центр действия и формировать из них стратегические резервы.

15. Организовать маршевые батальоны или роты для объединения изолированных людей или же небольших отрядов, идущих из армии к операционному базису или из этого базиса в армию.

16. В случае осады организовать службу войск в траншеях и контролировать ее выполнение; согласовать с инженерными начальниками производство всех тех работ, которые надо поручать войскам, и поведение последних при вылазках и вовремя штурмов.

17. Во время отступлений принимать меры предосторожности для обеспечения порядка: расставлять запасные войска, которые должны поддерживать и сменять войска арьергарда; поручать расторопным офицерам штаба разведку всех пунктов, где арьергарды могли бы с успехом держаться, чтобы выиграть время заблаговременно заботиться о движении обозов, чтобы не оставлять противнику ничего из материальной части; поддерживать строгий порядок в обозах и обеспечивать их безопасность.

18. Распределять между разными корпусами места стоянок, указывать каждому армейскому корпусу общее место сбора по тревоге, предписывать им меры охранения и строго наблюдать за пунктуальным выполнением уставов.

Рассмотрение этого обширного перечня, который можно было бы еще более расширить за счет деталей, приводит к выводу, что все эти обязанности постольку же относятся к кругу ведения главнокомандующего, поскольку и штаба. Это истина, о которой мы только что говорили. Но несомненно, именно для того и дан главнокомандующему штаб, ответственный за подробности выполнения, чтобы главнокомандующий мог все свое внимание и заботы посвятить высшему руководству операциями.

Начальники артиллерии, инженерных войск, военно-хозяйственного управления - все претендуют на то, чтобы работать с главнокомандующим, а не с его начальником штаба. Конечно, ничто не должно мешать непосредственным сношениям этих начальников с главнокомандующим. Но последний должен работать с ними в присутствии начальника штаба и отсылать ему всю их переписку, - иначе получится путаница.

Отсюда и проистекает общность их прав и обязанностей и горе армии, когда эти ее органы власти перестают действовать как один! Между тем это случается слишком часто, и прежде всего потому, что главнокомандующие - люди, а потому им, свойственны все человеческие недостатки; кроме того, в армии часто на первом плане стоят личные интересы и соперничество между командирами и начальниками штабов.

* * *

Нельзя предъявлять нашим «Очеркам» требования дать полный трактат о том, как следует разрешить все вопросы рассмотренной выше науки, - почти универсальной науки штаба, потому что, во-первых, в каждой, стране на этот орган возлагаются неодинаково обширные права и обязанности, так что для каждой армии понадобилось бы особое сочинение; во-вторых, многое из этих деталей изложены в трудах полк. Лаллемана под заглавием «Трактат о вспомогательных военных операциях», в труде маркиза де-Тэрнэ, наконец, в первом труде эрцгерцога Карла под названием «Основы высшего военного искусства».

Поэтому я ограничусь изложением лишь нескольких идей по первым пунктам приведенного выше перечня.

1. В число мер, которые штаб должен принять для подготовки начала компании, входят все те, которые облегчают выполнение первого операционного плана. Естественно, что путем смотров и инспекций различных служб надо убедиться в том, что вся материальная часть в хорошем состоянии. Нужно осмотреть лошадей, повозки или зарядные ящики, конское снаряжение, обувь; все недостающее должно быть пополнено. Понтонные парки, ящики с инженерным имуществом, материальная часть артиллерии, осадные средства, если их нужно двинуть, наконец, санитарные повозки - одним словом, все, что составляет материальную часть, должно быть проверено и приведено в надлежащее состояние.

Если начинают кампанию в районе больших рек, то заблаговременно надо подготовить канонерские шлюпки и перекидные мосты, а затем перебросить все лодки в те пункты и на тот берег, где предполагают в будущим пользоваться ими. Хорошо подготовленные офицеры должны произвести разведку пунктов, наиболее благоприятных для посадки и высадки, предпочитая при этом местности, представляющие больше всего шансов на успех при первой переправе на противоположный берег.

Штаб должен подготовить все маршруты, необходимые для подвода различных армейских корпусов к пунктам! сбора, в особенности стремясь так направлять корпуса, чтобы ничто не могло раскрыть противнику тех операций, которые предположено провести.

Если война наступательная, то следует совместно с инженерными начальниками установить, какие работы надо выполнить вблизи операционного базиса, если около него должны быть построены тет-де-поны или укрепленные лагери.

Если война оборонительная, то подобные работы надо приказать произвести между первой оборонительной линией и вторым базисом.

2. Существенной частью логистики является, бесспорно, составление диспозиций на марши и атаки, утверждаемых главнокомандующим и рассылаемых штабом. Первостепенным качествам генерала, помимо умения задумывать хорошие планы операций, несомненно, должно быть стремление облегчить выполнение своих приказов ясным, их изложением. Какова бы в сущности ни была работа начальника штаба, в конце концов, именно от главнокомандующего, если он великий полководец, зависят достоинства его диспозиций. В противном случае начальник штаба обязан дополнить диспозицию, поскольку это входит в его полномочия, хорошо согласуя свои дополнения с ответственным за них начальником.

Я сам, видел применение в этой важной служебной области двух противоположных друг другу систем. Первая, которую можно назвать старой школой, состояла в том, что на каждый день отдавались о движениях армии общие диспозиции, переполненные ничтожнейшими и до известной степени схоластическими подробностями, тем более неуместными, что они обычно адресовались командирам частей, достаточно опытным для того, чтобы, их не водили на помочах, как будто только что вышедших из школы младших лейтенантов.

Другая система-это система отдельных приказов, дававшихся Наполеоном своим маршалам, где он каждому из них предписывал только то, что его непосредственно касалось, ограничиваясь самое большее тем, что ставил их в известность о корпусах, предназначенных действовать сообща с ними, справа или слева. Но никогда он не сообщал им операции армии в целом.

Я думаю, что при переходе через Дунай перед Ваграмом и в начале второй кампании 1813 г. Наполеон отступил от своей привычки и дал общий приказ.

Я имел возможность убедиться в том, что он систематически действовал так или для того, чтобы облечь таинственной пеленой всю совокупность своих комбинаций из опасения, что его общие приказы, попав в руки неприятеля, помогут последнему раскрыть его замысел.

Несомненно, очень выгодно держать в секрете свои операции, и Фридрих Великий не напрасно говорил, что если бы его ночной колпак знал, что у него в голове, то он бросил бы колпак в огонь. Такая секретность могла соблюдаться в те времена, когда Фридрих располагался лагерем со всей своей армией, сжимавшейся вокруг него в комок; но при том масштабе, в каком маневрировал Наполеон, и при современном способе ведения войны как можно надеяться на содействие генералов, абсолютно не знающих что творится вокруг них?

Из этих двух систем вторая мне кажется более пригодной. Впрочем, можно остановиться на системе средней между нередко утрированным лаконизмом Наполеона и пустым словоизвержением, посредством которого таким опытным генералам, как Барклай, Клейст, Витгенштейн, указывался способ, каким они, прибывая на позиции, должны развертывать взводы и вновь их свертывать. Эти глупые указания тем более досадны, что они все равно невыполнимы на виду у неприятеля. (Меня, быть может, упрекнут в том, что я запрещаю начальникам генеральных штабов излагать те детали, которые я выше причисляю к наиболее важным обязанностям штабов, но это был бы несправедливый упрек. Указанные детали входят в круг обязанностей штаба, но это вовсе не значит, что генеральный штаб не может доверить их делегату, имеющемуся в каждом двигающемся отдельно армейском корпусе. Вполне достаточно работы, чтобы руководить всей операцией в целом и в частности следить за передвижениями того боевого корпуса, который обычно сопровождает главную квартиру армии. Отсюда видно, что в сказанном никакого противоречия нет.)

На мой взгляд, достаточно было бы отдавать генералам частные приказы только о том, что касается их армейских корпусов, прибавляя несколько зашифрованных строк, где им в кратких чертах указывалось бы, каково их участие в общей операции армии. При отсутствии шифра нужно доверять передачу приказа устно через офицера, способного понять этот приказ и точно его передать. Тогда не придется более опасаться разглашения приказа, и взаимодействие будет обеспечено.

Как бы то ни было, но составление диспозиций - сама по себе очень темная вещь, хотя и не всегда диспозиции дают все, что с полным правам можно было бы от них ожидать.

Каждый составляет свои указания в соответствии со своей точкой зрения, своим характером и своими способностями. Ничто не может так хорошо характеризовать командующего армией, как внимательное чтение распоряжений, отдаваемых им подчиненным командирам: это наилучший материал для биографии.

Но перейдем к маршам.

3. Когда сбор армии закончен и она приступает к выполнению какой-нибудь операции, ей необходимо двигаться с возможно большей точностью и в полном составе, принимая обычные меры разведки и обеспечения своих движений.

Существует два вида маршей: один выполняемый вне видимости, противника, и другой - в его присутствии, когда приходится или отступать, или наступать. В последних кампаниях эти марши подверглись особенно большим изменениям. В прежнее время армии не начинали нападения, не постояв друг против друга несколько дней. В это время атакующий с помощью инженерных войск строил несколько параллельных путей для различных колонн. Теперь же вступают в рукопашный бой скорее, довольствуясь существующими путями. Однако очень важно, чтобы инженерные части во время выполняемого армией марша следовали с авангардами, увеличивая число выходов, устраняя препятствия, наводя в случае надобности небольшие мосты через ручьи и обеспечивая частые сообщения между различными частями армии.

При нынешнем, способе совершения маршей расчет времени и расстояний сделался более сложным. Колоннам одной и той же армии приходится преодолевать различные расстояния, и надо уметь комбинировать время начала их движения и их задачи:

1) с расстояниями, которые они должны пройти;

2) с большим или меньшим количеством материальной части, которую каждая колонна возьмет с собой;

3) с более или менее трудным характером местности и страны;

4) с теми препятствиями, которые мажет противопоставить противник;

5) со степенью необходимости скрыть или, наоборот, раскрыть марш.

При таком положении вещей наиболее надежным и простым средством отдавать приказы на движение как крупных соединений, образующих крылья армии, так и соединений, не идущих в той колонне, где находится главная квартира, является передача на усмотрение опытных командиров корпусов или других крупных соединений всех деталей выполнения, приучая их этим к величайшей пунктуальности. Тогда достаточно будет указывать, им место и цель их назначения и час прибытия на место. Само собой разумеется, что их нужно ставить в известность о тех корпусах, которые будут идти или вместе с ними, или же по дорогам справа и слева от них, чтобы они могли согласовать свои движения. Наконец, им нужно сообщить все, что может иметь для них значение, и указать направление отхода, если они будут к этому вынуждены.

Наполеон никогда не указывал направления отступления, так как считал, что никогда не следует заблаговременно предполагать возможность своего поражения. Действительно, в большинстве случаев это бесполезная предосторожность, но иногда она необходима.

Было бы скорее вредным, чем полезным, педантизмом ежедневно предписывать этим командирам корпусов все детали выполнения маршей, способы образования колонн, их развертывание на позиции и т. д.

Конечно, необходимо быть в курсе того, как движутся войска, соблюдают ли они установленные правила и приемы. Но им нужно оставлять большую свободу в организации движения для прибытия в назначенный пункт и: в указанный час. Только в случае плохого выполнения, по ошибке или по нежеланию, армии может и должна сама организовать движение. Однако при отступлении по одной дороге армия должна установить точное расписание времени выступления и привалов частей.

Несомненно, что каждая колона должна иметь свой небольшой авангард и баковое охранение. Даже если колонна движется во второй линии, в ее голове обязательно должно быть несколько сапер из состава дивизии с необходимыми инструментами, чтобы устранять препятствия встретившееся на пути. Несколько рабочих такого рода должны прикомандировываться к каждой парковой колонне. Очень полезно также иметь возможность наводить небольшие легкие мосты.

4. Армия всегда должна при своем движении иметь впереди себя общий авангард, или же, как это чаще бывает при современной системе, центр армии и оба крыла должны иметь отдельные авангарды. Довольно часто бывает, что резервы и центр идут 'вместе с главной квартирой; по всей вероятности, если имеется общий авангард, то и он также будет следовать в этом направлении. Таким образом, половина армии будет сосредоточена на центральной дороге. При такой обстановке особенно важно принимать меры против загромождения пути. Но нередко случается, что когда главный удар направляется на одно из крыльев, то на это крыло переходят также резерв и главная квартира, а иногда даже общий авангард. В этом случае все сказанное о передвижениях центра относится к передвижениям этого крыла.

Очень важно, чтобы в авангардах были опытные офицеры генерального штаба, способные дать главнокомандующему правильную оценку движений противника и, таким образом, облегчить последнему принять решения, - да и начальник авангарда может воспользоваться советом этого офицера штаба. Само собой понятно, что общий авангард должен состоять из легких войск всех родов оружия, и в нескольких отборных частей, составляющих главные боевые силы, из нескольких драгунских частей, готовых к бою спешенными: из конной артиллерии, мостовиков, сапер и т. д. с легкими козлами и понтонами для устройства переходов через речки. Не будут лишними, несколько карабинеров, хороших стрелков. Один офицер-топограф обязательно должен находиться при авангарде для производства глазомерной съемки местности, примерно, на полулье (2 км) по обеим сторонам дороги. Наконец, необходимо добавить сюда иррегулярную кавалерию, которую следует использовать для разведки в целях сбережения хорошей кавалерии, а также потому, что иррегулярные войска лучше пригодны для такой службы.

5. По мере того как армия удаляется от своего базиса, замены хорошей логистики требуют организации операционной и этапной линий, из которых последняя должна явиться связующим звеном между армией и ее базисом. Генеральный  штаб должен разделить эти этапы на округа, главным административным пунктам которых будет самый больший город, наиболее обеспечивающий армию квартирами и средствами питания всякого рода. Если имеется крепость, то главный административный пункт следует устраивать по преимуществу в ней.

Этапов, отстоящих друг от друга на 5-10 лье (20-40 км), в зависимости от имеющихся на пути городов, но в среднем на 7-8 лье (28-32 км), будет, таким образом, на линии в 100 лье (400 км) насчитываться до 15, что составит от трех до четырех этапных бригад. На каждом этапе – свой комендант с отрядом войск или выздоравливающих солдат для наведения порядка в данной местности и для защиты местных властей (когда они остаются на месте). Эти войска должны давать охрану для почтовой и другой связи. Комендант должен следить за хорошим состоянием дорог и мостов.

Надо на каждом этапе, поскольку это представится возможным, устраивать небольшие магазины и парк из нескольких повозок или организовать их хотя бы в главных пунктах пребывания этапных бригад.

Командование территориальными дивизиями следует поручать генералам, отличающимся способностями и предусмотрительностью. Ведь от их деятельности часто зависит безопасность коммуникаций армии.

(Будут возражать, говоря, что в национальных войнах такие этапы невозможны. Я же скажу, что, напротив, они тогда будут особенно необходимы, и притом в более широком масштабе. Линия Байонна - Мадрид сопротивлялась 4 года всем атакам гверильясов, и хотя несколько обозов было захвачено, она даже была продолжена одно время до Кадиакса.)

Эти дивизии могут даже быть по требованиям обстановки переформированы в стратегические резервы, как мы об этом говорили в ст. XXIII. Нескольких хороших батальонов при поддержке отрядов, непрерывно передвигающихся из армии к ее базису и от базиса к армии, почти всегда хватит для поддержания и сохранения сообщений армии.

6. Что касается мероприятий наполовину логистических, а наполовину тактических, посредствам которых генеральный штаб должен превращать порядок движения войск в различные боевые порядки, то эта тема требует очень тщательного изучения. Три сочинения, о которых мы уже упоминали, в достаточной степени углубили этот вопрос, и нам нет необходимости делать то же. Об этих вопросах можно говорить, лишь вдаваясь в подробности, что и является достоинством упомянутых сочинений, но такие подробности не входят в задачу настоящего труда. Впрочем, что можно было бы еще сказать после сочинения в двух томах маркиза де-Тэрнэ и полковника Коха, его комментатора, когда эти труды посвящены перечислению всех логистических комбинаций, касающихся движения войск или различных приемов их построения? А если многие из этих приемов трудно осуществить на практике на глазах противника, то все же надо признать их пользу как подготовительных движений, выполняемых вне воздействия неприятеля. Благодаря превосходному учебнику де-Тэрнэ и сочинению Гибера, а также первому сочинению эрцгерцога Карла («Основы высшего военного искусства») легко можно научиться всем действиям, которые входят в задачу логистики. В нашем труде достаточно лишь сослаться на эти сочинения.

Прежде чем Перейти к другим вопросам я хочу привести несколько замечательных событий, которые позволят оценить всю важность логистики. Эта чудесный сбор французской армии в долинах Геры в 1806 г. второй пример - это начало компании 1815 г.

В том и другом случае Наполеон сумел с удивительной точностью сосредоточить в решающем пункте операционной зоны свои колонны, которые до этого находились в самых различных пунктах. Этим искусным сосредоточением он  обеспечил успех кампании. Выбор решающего пункта явился результатом искусной стратегической комбинации, а расчет движений - следствием логистической деятельности его кабинета. Долгое время думали, что столь искусным логистиком, дававшим указания с такой точностью и удивительной ясностью, был Бертье. Но я сотни раз убеждался в неправильности этого утверждения. Император сам был настоящим начальником своего генерального штаба: вооруженный циркулем, раскрытым в масштабе 7-8 лье (28-32 цм) по прямой линии (что давало всегда по меньшей мере 9-10 лье ввиду изгибов дорог), и склонившись над картой, а иногда и ложась на карту, на которой посредством флажков различного цвета были отмечены позиции его армейских корпусов и предполагаемые позиции неприятельских корпусов, он отдавал свои распоряжения о передвижениях с такой точностью, о которой едва ли можно составить себе правильное представление. Быстро отмеривая своим циркулей по карте расстояния, он одним взглядом оценивал, сколько необходимо сделать переходов каждому корпусу, чтобы прибыть в назначенный день к желательному для него пункту. Затем, переставляя флажки на новые места, он подсчитывал скорость движения, которую нужно назначить каждой колонне, учитывая время ее выступления, после чего диктовал свои указания, которые сами по себе могли бы его прославить.

Так, Ней, выходя с берегов Констанцского озера, Ланн - из Верхней Швабии, Сульт и Даву - из Баварии и Палатината, Бернадот и Ожеро - из Франконии, имперская гвардия - из Парижа, вдруг оказались на одной линии по трем параллельным дорогам, выходящим между Заальфельдом, Герой и Плауеном, когда никто еще а армии и в Германии ничего не понимал в этих движениях, с внешней стороны весьма сложных.

Так в 1815 г., когда Блюхер еще мирно располагался в лагере между Самброй и Рейном, когда лорд Веллингтон давал балы в Брюсселе и когда оба ожидали сигнала для наступления на Францию, Наполеон, о котором думали, что он находится в Париже, всецело занятый политическими церемониями, - на самом деле в сопровождении своей гвардии, которую он едва лишь успел восстановить в столице, как молния, обрушивается на Шарлеруа и на квартиры Блюхера, причем его колонны с редкой пунктуальностью сходятся с разных точек горизонта в одном пункте, прибывая 14 июня на берега Самбры (сам Наполеон выехал из Парижа 12 июня).

В этих двух операциях комбинация была основана на искусном стратегическом расчете, но несомненно и то, что выполнение ее было образцом логистики. Чтобы правильно оценить достоинство подобных мероприятий, я приведу другие примеры, где ошибки в логистике привели к катастрофам. Наполеон, вызванный в 1809 г. из Испании вследствие австрийских вооружений и уверенный, что у него будет война с этой державой, поручил Бертье в Баварии очень ответственную задачу по сбору армии, рассредоточенной от Браунауи до Страсбурга и Эрфурта. Даву возвращался из этого города, Удино - из Франкфурта; Массена, находясь на пути в Испанию, двигался через Страсбург на Ульм. Саксонцы, баварцы и вюртембержцы выступили из своих государств. Таким образом, эти корпуса разделялись огромными пространствами, и австрийцы, давно уже сосредоточенные, легко могли бы прорвать эту паутину и уничтожить или рассеять разровненные части французской армии. Справедливо обеспокоенный этим, Наполеон приказал Бертье собрать армию в Ратисбоне (Регенсбурге. - Ред.), если война не начнется до его приезда; в противном случае он приказал сосредоточить ее около Ульма.

Причину этого двойного распоряжения нетрудно было понять. Если бы война, началась, Ратисбон находился бы, слишком близко к границам Австрии, чтобы его можно было выбрать в качестве пункта сосредоточения, ибо корпуса вынуждены были бы каждый отдельно нападать на противника насчитывавшего 200 000 чел. Назначая пунктом сбора Ульм, Наполеон мог бы скорее сосредоточить армию, так как врагу нужно было бы сделать по меньшей мере пять или шесть переходов, чтобы дойти до его армии, а это было очень важным моментом в обстановке обеих сторон.

Не надо было быть гением, чтобы понять это. Однако враждебные действия начались через несколько дней после прибытия Бертье в Мюнхен, и этот слишком знаменитый генерал был настолько простодушен, что стал буквально исполнять полученный приказ, совсем не задаваясь мыслью, чем он продиктован. Он не только упорно хотел сосредоточить армию в Ратисбоне, но хотел даже вернуть в этот город Даву, у которого хватило соображения отойти от Амберга в направлении к Ингольштадту.

К счастью, Наполеон, узнав через 24 часа по телеграфу* о переходе через Инн, прибыл, как молния, в Абенсберг в тот момент, когда Даву угрожало окружение, а вся армия, рассредоточенная по корпусам, подвергалась опасности поражения по частим со стороны 180000 австрийцев. Известно, каким чудом Наполеону удалось соединить свои корпуса и в течение пяти знаменитых дней победами у Абенсберта, Зигенбурга, Ландсута, Экмюля и Ратисбона исправить ошибки жалкой логистики его начальника штаба.

Мы закончим эти исторические справки описанием событий, которые предшествовали и сопровождали переход Дуная перед Ваграмом. Мероприятия, намеченные для сосредоточения армии в назначенном пункте, на острове Лобау, когда корпус вице-короля Италии шел из Венгрии, корпус Мармона - из Штирии, а Бернадота - из Линца, были не менее удивительны, чем знаменитое императорское постановление (или декрет) из 31 параграфа, регулировавшее подробности переправы и построений армии в долине Энцерсдорфа на виду у 140 000 австрийцев, при наличии у них 500 пушек, как будто бы дело шло о военном параде.

Все указанные войска оказались сосредоточенными на острове вечером 4 июля. Тотчас же были установлены три моста на рукаве Дуная шириной в 70 туазов (саженей), причем наводка мостов производилась в самую темную ночь, во время бури и дождя. Через них прошли в присутствии грозного противника 150000 чел., которые еще до полудня построились в долине на расстоянии 1 лье (4 км) впереди от мостов, прикрытых ими благодаря перемене фронта. Все это было проделано в течение срока, менее продолжительного, чем тот, который необходим для выполнения учебного маневра, уже проделанного ранее несколько раз. Правда, противник только в слабой степени противодействовал этой переправе, но об этом не было известно, и достоинства распоряжений не становятся от этого менее очевидными.

Однако впоследствии самой необычайной странности начальник штаба, отправляя десять копий знаменитого приказа, совершенно не заметил, что центральный мост был предназначен для Даву, хотя последний должен был образовать правое крыло, тогда как правый мост был назначен Удино, который должен был образовать центр. Таким образом, эти два корпуса ночью скрестились, и мог бы возникнуть ужасный беспорядок, если бы не сообразительность самих полков и их командиров. Благодаря бездеятельности неприятеля некоторые отряды пошли не с теми корпусами, к составу которых они принадлежали. Самое удивительное то, что после такой путаницы Бертье получил титул князя Ваграмского. Это самая острая эпиграмма на него.

Несомненно, ошибка не была замечена самим Наполеоном при диктовке приказа, но начальник штаба, отправлявший 20 копий этого приказа и обязанный по должности своей обеспечивать построение войск, разве не должен был заметить это недоразумение?

Другой не менее замечательный пример того, насколько важны мероприятия хорошей логистики, дает сражение при Лейпциге. Принимая это сражение и имея позади себя такое дефиле, как Лейпциг, и поля с лесами, садами и маленькими речками, Наполеон должен был навести большое число малых мостов, подготовить подходы к ним и поставить вехи для обозначения дорог. Это не помешало бы проиграть решительное сражение, но благодаря указанным мерам были бы спасены тысячи людей, (пушки и зарядные ящики) которые пришлось бросить за отсутствием порядка при отступлении. Взрыв моста в Линденау также был результатам недопустимой беспечности штаба, который в конечном, счете существовал в армии только номинально вследствие того способа, которым пользовался Бертье для его комплектования. Впрочем, нужно признать, что Наполеон, который отлично понимал логистику при организации вторжения, никогда не думал о мерах предосторожности на случай поражения, - а когда оно случалось, то каждый надеялся на императора, как будто он сам должен был, все предвидеть и все приказать.

Сказанного достаточно, чтобы оценить то влияние, которое хорошая логистика может оказать на военные действия.

* * *

Чтобы закончить то, что я предполагал сказать, составляя эту статью, я должен также упомянуть о разведках. Разведки бывают двух видов. Первые - чисто топографические и статистические; их назначение - получить представление о стране, о местности и о препятствиях на ней, о дорогах, дефиле, мостах и т. п.; узнать о ресурсах и средствах всякого рода, которыми располагает страна. В настоящее время география, топография и статистика сделали большие успехи, и такие разведки менее необходимы, чем в прежнее время. Все же они всегда будут очень полезны, потому что еще не составлена опись недвижимого имущества Европы, и весьма вероятно, что она никогда не будет составлена. Существует очень много ценных указаний по вопросу об этого рода разведке, к которым мы и отсылаем нашего читателя.

Другого рода разведки предпринимаются для того, чтобы выяснить движения противника. Такие разведки производятся более или менее сильными отрядами. Если противник строится на виду, то генералы и начальники штабов должны лично разведать его армию; если же противник совершает марш, то можно бросить целые дивизии кавалерии, чтобы прорвать завесу из постов, которые его окружают.

Об этих операциях достаточно сказано в многочисленных элементарных сочинениях, - в частности, у полковника Лаллемана, в уставе полевой службы и т. д. Впрочем, мы считаем необходимым посвятить разведки следующую статью и изложить в ней все, что нужно сказать относительно разных средств, служащих для выяснения действий противника.

---------

*До появления в XIX в. электрического телеграфа существовали акустические и оптические телеграфы. - Ред.
6 апреля 2012 г.

Комментариев нет :

Отправить комментарий