среда, 12 марта 2014 г.

КАК РУССКИЙ КНЯЗЬ ПОБЕДИЛ МАРКСА


90 лет назад, 13 февраля 1921 года, в Москве прошли необычные похороны. В тот день на проводы в последний путь князя Кропоткина из московских тюрем под честное слово были выпущены все содержавшиеся в них анархисты. После похорон на Новодевичьем кладбище, вылившихся в массовую демонстрацию, по преданию, они все как один вернулись в места заключения, на практике воплощая лозунг: «Анархия - мать порядка».

Но не это стало традицией в советском государстве, а траурная церемония прощания с покойным в Колонном зале Дома Союзов, начавшаяся как раз со знаменитого князя.

Но есть и более существенная причина вспомнить его.  Когда наши главные руководители хотят свалить бесчисленные свои промахи в руководстве страной на нас, то время от времени повторяют: пусть местными делами, в муниципиях, управляют местные жители - как «в Европах» или «Америках». Там, в так называемых цивилизованных странах, это делают  в точном соответствии с теорией русского князя. НО! Везде такое зарождалось и делается в процессе развития и поощрения самодеятельных, общественных, негосударственных, неправительственных организаций, за счет уменьшения функций и власти государства – и принесло успех. У нас же все совершается с точностью до наоборот, «вертикаль» толстеет, чиновничество разбухает и распускается как никогда. Оно-то все и решает «мудро»: деньги будут у нас, а вы там, «на местах», управляйте. Результат - соответственный. Кропоткин в этом не виноват.
Михаил ВОЗДВИЖЕНСКИЙ

Цивилизованный мир пошел по пути, указанному Петром Кропоткиным, а не Лениным

На придворном балу он был замечен царем. Рекомендован в Пажеский корпус, окончил его  и стал камер-пажом императора. Судьба не предвещала красивому молодому человеку ничего иного, как стать удачливым придворным. Идея ниспровержения царя была для него так же далека и абсурдна, как для какого-нибудь обласканного помощника нынешнего президента мысль об устранении покровителя. И тем не менее…

Путь к революционной деятельности был витиеватым и, возможно, в какой-то мере случайным. В древнем княжеском роде Кропоткиных, потомках Рюриковичей и гетмана Сулины, было принято сыновьям непременно поступать на военную службу. Петр не пошел против традиции, стал чиновником по особым поручениям при генерал-губернаторе Восточной Сибири. И тут первая неожиданность: карьера военного обрывается. Случился бунт польских каторжников, и Кропоткин с братом отказываются участвовать в его подавлении, а точнее, выполнять приговор полевого суда.

 Так же неожиданно Петр Кропоткин увлекся географией и весьма преуспел в новом деле. Затем, посчитав, что образования маловато, поступил в Петербургский университет на физико-математический факультет, по окончании которого стал даже секретарем физического отделения Географического общества. Помимо географии, в круге его интересов - история, социология, философия, этнография, сельское хозяйство, литература, этика, проблемы образования. Участие в экспедиции по неизученным районам Восточной Сибири, две фундаментальные работы по орографии и ледниковому периоду позволили утвердиться в научном мире. Он служит в статистическом комитете МВД, которым руководил тогда П.П. Семенов-Тян-Шанский.

 Молодого удачливого князя, уважаемого ученого-энциклопедиста мучает, однако, вопрос: к чему прогресс, если он не ведет к улучшению жизни? Вопрос, который задают и сегодня нестандартно мыслящие люди. Но для Кропоткина он оказался ключевым. Барин, отец которого сек розгами крепостных, отказывается от успешной научной деятельности, увлекается социалистическими идеями, в частности, П.Ж. Прудона, ставившего идею справедливости высшим законом и мерой всех человеческих деяний.

 Только что отгремела Французская революция, Европа заболела призывами Первого Интернационала, и в 1872 году, побывав в Бельгии и Швейцарии, Кропоткин примыкает к бакунинскому крылу анархистов. А вернувшись в Россию, вливается в народническую организацию чайковцев. О ней не много написано, наверное, потому, что век ее оказался недолгим – всего 4 года. Но странным образом в этой полузабытой организации перебывало немало ключевых фигур революционно настроенной интеллигенции. Именно чайковцы напечатали и распространили в России «Капитал», сочинения Чернышевского, Герцена, Лаврова. Объявив себя противником террориста С.Г. Нечаева, чайковцы меж тем в своем обществе выпестовали С.Перовскую и А.Желябина. Появившись среди новых единомышленников, Кропоткин становится ярым пропагандистом хождения в народ, пишет знаменитую программу действий, предлагая как бы выработать идеалы будущего строя. Что-то сродни желанию создать некую национальную идею...

Арест, заключение в Петропавловскую крепость не сломили революционного князя. Семь верст в день вышагивал он по своей одиночке и делал хорошую зарядку с табуреткой. Побег из крепости сделал его знаменитым, фигурой исторической, ибо он так и остался единственным, кому это удалось. Царь был взбешен дерзким побегом, но, как ни старалась полиция, напасть на след организаторов побега не удалось. Что, впрочем, не удивительно: работали профессиональные подпольщики, впоследствии известные революционеры. Весь гнев обрушился на смотрителя Стефановича, надзирателя с редчайшей фамилией Сталин и двух рядовых охранников.

Кропоткин бежал за границу, где осел аж на 40 лет. Идеи анархизма, которые он преподносил Европе через женевскую газету «Револьте», у многих вызывали страх. Его высылают из Швейцарии, Кропоткин поселяется во Франции, но русское правительство страстно желает заполучить беглеца. Посылается агент «священной дружины», чтобы устроить покушение на Кропоткина. Об этом узнает Н.Е. Салтыков-Щедрин, который умудрился предупредить революционера. Но царь, использовав интерес Франции к альянсу с Россией против Германии, добивается ареста Кропоткина и суда над ним. Французы, устроив Лионский процесс, приговаривают Кропоткина к пяти годам заключения в тюрьме Клерво. Однако через три года Кропоткин под нажимом прогрессивной общественности, особенно В.Гюго, Г.Спенсера и Э.Ренана, был освобожден и надолго поселился в Англии.

Анархизм и у марксистов вызывал неприязнь. Интересно сегодня сопоставить взгляды Маркса с идеями Бакунина и Кропоткина. Бакунин связывал русский анархизм с социализмом двумя моментами: коллективная собственность на средства производства и передача этой собственности народу посредством революции. Эта часть программы была схожа с марксистской. Дальше шли серьезные расхождения.

По Марксу, государство через диктатуру пролетариата должно осуществлять социальные преобразования и защиту их. Госаппарат руководит освобождением трудовых масс путем декретов и законов. Конечно же, провозглашалось уничтожение всех привилегий. Главная задача марксистов – завоевать политическую власть.

Кропоткин, солидаризуясь с Бакуниным, те же вопросы решал исходя из законов природы и эволюции общественных форм, считая, что освобождать массы следует, прежде всего, от экономического гнета. Не завоевывать власть, а уничтожать именно государственную власть. Кропоткин выдвинул идею, суть которой в том, что потенциал человека вполне достаточен для создания коммунистического безгосударственного общества. И хотя называл он свое учение анархо-коммунистическим, было оно, по сути, чисто синдикалистским, ибо в практическом плане Кропоткин призывал создать экономические союзы по профессиональному признаку.

 На основе изучения поведения животных в природе он посчитал, что все биологические формы основаны на взаимной помощи и поддержке. Природа не может учить злу, то есть в природе биологические виды не только ведут борьбу за существование, но и помогают друг другу. Все это Кропоткин переносит на человека, на эволюцию общественных форм, утверждая, что без взаимопомощи человечество не смогло бы прожить и несколько десятков лет, а весь прогресс неразрывно связан с жизнью общественной. Жизнь в обществе, по Кропоткину, порождает инстинкт общительности, взаимопомощи, а в дальнейшем своем развитии переходит в чувство доброжелательности, симпатии и любви. Вот почему так необходимо объединение всего человечества через союзы сельскохозяйственных общин, производственных артелей и ассоциаций людей по интересам, которые в силу торговых связей вступят в сношения между собой.

Кропоткин призывал к объединению рабочих и крестьян в борьбе за хлеб и волю, но это нечто иное, чем пресловутая смычка деревни с городом. Не смычка, а настоящая интеграция труда, концентрация производителей, когда, скажем, продукты питания выращивают как крестьяне, так и горожане.

В нравственном смысле основы человеческого бытия, или «физику нравов», Кропоткин видел в самопожертвовании, справедливости и солидарности, истоки которых, в свою очередь, он находил во взаимопомощи, якобы перенятой человеком у животного мира. «Отчего в человеке нравственность? – спрашивал когда-то Кропоткина его брат Александр. - Отчего она неотвязное свойство всех людей?» Кантовский вопрос, видимо, также застрял в сознании Кропоткина. Наблюдая жизнь общин духоборов, кочевых племен коренного населения Сибири, Кропоткин сформулировал основу нравственности: человек считает добром то, что полезно обществу, в котором он живет, и злом то, что вредно обществу. И потому, наверное, он очень любил слова П.А. Лаврова: «Участие в организации, стесняющей человеческое развитие, преступно».

Если иметь в виду некоторую заумь, метафизичность постулатов, наконец, попросту некоторую наивность взглядов анархистов, если учесть и то, что взгляды эти, по видимости, нигде не завоевывали умы масс, не стали флагом ни одной правящей партии, то остается только удивляться фантастически-странному итогу общественного развития на сегодняшний день. Идеи Кропоткина, что называется, молча, без всякой помпы исповедует сегодня весь цивилизованный мир. Местное самоуправление, огромное влияние профессиональных союзов и минимизация функций государства, а тем паче отдельной личности, - разве не такое устройство общества превалирует сегодня во всех развитых странах! А если и не превалирует, то уж стремление именно к такому устройству общественной жизни очевидно.

В заочном, но принципиальном и достаточно глубоком споре с Марксом победил Кропоткин. Не играя терминами «анархизм», «синдикализм», люди желают изжить власть государства, не хотят власти лидеров. И долгие рассуждения о нравственности каждый хотел бы ограничить одним всего словом: взаимопомощь. Другими словами, без сильной натяжки можно утверждать, что разумная часть человечества сегодня живет и формируется по Кропоткину. Уж во всяком случае, стремится жить.

Анархо-коммунистическое учение Кропоткина предусматривало экспроприацию всего, что может служить эксплуатации. Коммунистическое правление России, которое считало учение анархистов утопией, тем не менее, осуществило экспроприацию, но не по Кропоткину. И цели своей не достигло. В социалистической России эксплуатация сохранилась и без владения эксплуататорами средств производства. Вполне достаточной оказалась просто власть одной партии. Кропоткин, кстати, различал в обществе два враждебных начала: «народное» и «начальническое». В России победило начальническое, которое и правило, и эксплуатировало, пользуясь почти абсолютной властью.

В конце жизни Кропоткин побывал в Америке и Канаде. И как-то очень легко помог 7500 русским духоборам перебраться в Канаду, подобрав для них наиболее подходящий район.

В июне 1917 года возвратился в Россию, был принят Лениным. Но о чем могли говорить эти два человека, один, облеченный всяческой властью, другой - отказавшийся от всех должностей… Никому не известны подробности их беседы, но по тому, как увековечила советская власть идейного противника, ясно: встречались перед скорой смертью отнюдь не враги. Впрочем, в начале прошлого века Ленин как-то сказал: «Мы не расходимся с анархистами. Нам государство нужно на время».

Доживал Кропоткин в подмосковном Дмитрове, в тесной квартире, голодая. Он говорил, что жизнь его в Дмитрове намного хуже, чем в тюрьме Клерво.

Князь умер в начале 1921 года. Бунтовщика хоронили с почестями, гроб был установлен в Колонном зале Дома Союзов, там, где 70 лет назад на балу молодой князь был замечен императором, где, как казалось, начиналась блестящая карьера аристократа…
13 февраля 2011 г.

Комментариев нет :

Отправить комментарий