суббота, 5 апреля 2014 г.

ВЕЛИКОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО ХУДОЖНИКОВ, или СОН НАЯВУ

Владимир Николаевич КОРБАКОВ

Родился в 1922 в д. Казариново Сокольского р-на Вологодской обл.
Участник ВОВ. Учился в Московском художественном училище инвалидов ВОВ /1946-1951/, в МГХИ им. В.И. Сурикова /1951-1958/.
С 1956 участник многочисленных выставок в России и за рубежом.
Член СХР /1959/. Заслуженный художник РСФСР /1972/.
Основатель благотворительной организации «Фонд В.Н. Корбакова» /1996/.
Почётный гражданин г. Вологды /1997/.
Народный художник России /1998/. Член-корреспондент РАХ /2001/.
Произведения находятся в музейных и частных собраниях России и за рубежом.
Живёт и работает в Вологде.

 «Народный художник России Владимир Николаевич Корбаков - выдающийся мастер, который обладает всем арсеналом изобразительных средств живописного творчества. Он создает многофигурные картины, пишет портреты, пейзажи и натюрморты. Но, как говорит сам Владимир Николаевич, в первую очередь он портретист.

Портретное искусство - один из труднейших и наиболее ответственных жанров изобразительного искус­ства. Именно в нем глаз художника и его талант, его воля обращены к человеку, чаще всего к современнику, и этим художник оставляет для потомков образ времени, в котором живет.

Из огромного арсенала портретов (более трехсот), созданных В. Корбаковым за пятьдесят лет творче­ства, всем особенно памятны портреты героев Великой Отечественной войны, портреты матросов, солдат и офицеров Русско-японской войны 1904-1905 годов, портреты тружеников села и города. Своей искрен­ностью и непосредственностью выделяются детские портреты, портреты молодежи и студентов. Новой по смелости и чувственной красоте стала объемная серия женских образов. Но во всем этом многообразии лиц и характеров прежде всего выделяется серия портретов деятелей культуры. В ней по прошествии времени мы самым внимательным образом сегодня всматриваемся в значительную группу портретов писателей и поэтов. Выделяем и отмечаем их не только по причине значительности в нашей жизни слова писателя, но и в силу несомненного влияния литературы на формирование высоких нравственных устоев жизни нашего народа.

Кого удалось «зацепить» памятью и зорким взглядом художнику Корбакову? Это - Корней Чуковский, Николай Клюев, Сергей Есенин, Варлам Шаламов, Александр Яшин, Константин Симонов, Сергей Орлов, Василий Белов, Николай Рубцов. Именно эти выдающиеся российские литераторы XX века сформировали многие существенные черты нашей современной художественной культуры».

С. М. Корбакова, заведующая Музейно-творческим центром народного художника России В.Н. Корбакова ВОКГ

А «Обыватель» воспроизводит часть замечательного цикла работ этого высокого мастера и остроумного, озорного человека.
Владимир КОРБАКОВ:

Каждое утро, переступая порог мастерской (если я сегодня не ночевал у ножек моль­берта), я испытываю дикий восторг от сладких запахов скипидара, лака и сохнущих на холстах красок. Этот аромат мастерской мне дороже любого кислорода или свежего горного воздуха. Он для меня целебен. Он дает возможность дышать полной грудью и радостно смотреть на жизнь и мечтать.

Стоя перед холстом, испытывая дьявольские трудности, всегда ощущаю, что рабо­таю не красками, а растираю, размазываю на холстах свою душу и сердце. Иначе ни­чего не выходит. И, конечно, хочется побыстрее раскрыть тайну, которую скрывает каждый чистый холст.

Рождение картины всегда было и будет непостижимой тайной не только для восхи­щенных зрителей, но и для самого художника.

Если нет такой тайны — нет по существу и самой картины.

Возможность подсмотреть, понаблюдать за работой художника, увидеть отрешен­ное, часто полусумасшедшее и непонятное поведение его у холста дает шанс ответить на многие вопросы психологии творчества. Тем более, что «тайны творчества» бережно и строго хранят сами художники, никого не допуская в мастерскую во время работы.

Прежде всего, говоря о тайнах творчества и разных причудах художника, я хочу из­виниться за тот изобразительный материал, который я собрал для этого альбома, и за его критико-литературное представление.

И в выборе живописного образного содержания, и в его описании присутствует зна­чительная доля юмора, так как без этой юморной, нагловатой фантазии мне не удалось бы решить поставленную мною для себя — художника задачу.

Я люблю писать автопортреты. Их за мою долгую жизнь накопилось уже более семи десятков. Кроме того, мою рожицу любят рисовать художники — мои товарищи. Первый портрет с меня (карандашный рисунок) сделал в далеком 1951 году в стенах Суриковского института мой однокурсник Таир Салахов. Далее таких портретных ра­бот — и живописных, и графических, и скульптурных — накопилось уже несколько сотен. Среди авторов — наши классики: Михаил Куприянов (Кукрыниксы), Татьяна Яблонская, Зураб Церетели, Илья Глазунов, Виктор Иванов, Илларион Голицын, Вик­тор Попков, Михаил Греку, Эдуард Браговский, Владимир Ветрогонский, Виталий Тюленев, Игорь Обросов, Олег Комов, зарубежные художники. Всего 507 портретов. Нашелся добрый человек и издал в Москве красивый альбом «Меня рисуют друзья». Это живая коллекция, она постоянно пополняется новыми портретами.

Недавно, разглядывая этот альбом, я подумал: а как бы меня нарисовал Рембрандт? Подумал просто так. А чертик, сидевший у меня за спиной, шепнул мне: «А ты нарисуй свой автопортрет пластикой Рембрандта и скажи людям, что нарисовал твой автопор­трет Рембрандт». Идея, мысль. Попробую осуществить эту мысль!

Со страхом, но упрямо и напряженно начал работать. Долго делал этот первый рем­брандтовский портрет. Вышло! Получилось! Нашлась старая, времен Екатерины Ве­ликой рама, и портрет заиграл стариной. Как я был рад, как счастлив! Ну, а потом мои автопортреты стали писать Эль Греко, Босх, Ван Гог, Пикассо, Делакруа, Малевич, Шагал, Церетели, Кандинский, Модильяни, Целков, Назаренко, Ряжский. Появился, как и должно быть, мой автопортрет, написанный неизвестным художником. Как-то решил выставить в ряд в своей мастерской то, что уже сделано. Зашла по делам в мою мастерскую ведущий искусствовед вологодской картинной галереи современного ис­кусства «Красный Мост» Галина Дементьева. Увидела, ахнула и сразу же пригласила сделать выставку этой загадочной серии в их картинной галерее. И название момен­тально придумала: «Сон наяву». На нормальную (по количеству произведений) выстав­ку надо 35—40 работ. А у меня было еще только 25. Стал работать дальше. Так появи­лись мои автопортреты, сделанные рукой Сальвадора Дали, Питера Паульса Рубенса, малых голландцев, Александра Тышлера, Давида Бурлюка, Василия Кандинского, Ильи Кабакова, Олега Кулика, Гриши Брускина и Леонида Пурыгина.

Что это? Шутка, юмор, игра? Прежде всего это игра. И юмор. Но игра эта очень и очень серьезна. Она у меня отбирала все силы. Я тщательно изучал стиль и живопис­ную манеру этих художников в музеях Москвы и Санкт-Петербурга, в зарубежных му­зеях. Смотрел красочные иллюстрации и много пробовал. А когда получался автопор­трет, сделанный по виду как бы рукой Эль Греко или Ван Гога, я радовался, как ребенок. А потом пришли свобода и легкость выражения.

Многие выставки наши страдают скукой и бытовухой. Захотелось повеселить зрите­ля и по-доброму похулиганить.

Но! Выявилась еще одна проблема. Мы все любим высокое, классическое искусство Древней Греции, Эпохи Возрождения, гениальных художников XVIII и XIX веков: Рафаэль, Микеланджело, Веласкес, Рембрандт, Брейгель-старший, Леонардо да Вин­чи, Вермер Дельфтский, Александр Иванов, Василий Суриков, Орест Кипренский, Валентин Серов. Они, снисходительно даря нам возможность любования и восхище­ния их гениальными произведениями в музеях, сами остаются в заоблачных далях, совершенно неприступны. Захотелось, чтобы они спустились с небес и стали нашими друзьями и советчиками.

Безумно любя испанское искусство и испанских художников, я решил несколько лет тому назад что-то нарисовать о великих испанцах и пригласил Эль Греко, Родригеса де Сильва Веласкеса, Франсиско Гойю, Сальвадора Дали и Пабло Пикассо в свою мастер­скую в Вологду. Приехали. И надо сказать, спокойно, вежливо и довольно долго пози­ровали. Получилась картина «Испанские художники у меня в гостях». Но живопись в картине груба, по цвету не сбалансирована и черновата. Одним словом, по-корбаковски жестковата и угловата. Тогда я решил: а пусть они сами меня рисуют. Получилась серия работ с названием «Сон наяву».

Конечно, эта выставка — театральное, ярмарочное действо, игра, юмор и смех, шутка. А это то, чего так не хватает на наших выставках. Как не посмеяться, если Рубенс в своей работе «Шубка» вместо своей красавицы жены нарисовал Корбакова во всем его естестве.

Поверьте: несмотря на смех, создавались эти картинки очень тяжело. И не упрекайте меня в том, что я, автор, как-то уж очень по-панибратски общался с великими людьми. Их картины нам верно служат много веков. Пусть их авторитет, их жизненный опыт и мастерство тоже активно служат современности.

Пусть они с облаков снизойдут к нам на землю.

Портрет в стиле Рембрандта

Хармес ван Рейн Рембрандт (1606-1669), голландский живописец


С Рембрандтом меня связывает старая дружба. Во-первых, мы оба пожилые люди. Я даже постарше Рембрандта: ему 63 года, а мне уже 86. Мы оба любим собирать старые вещи, красивые ткани, старые гравюры и рисунки, старое оружие, монеты. Но самое главное: мы оба любим писать автопортреты. Тут Рембрандт Хармес ван Рейн опере­дил меня. У него около сотни автопортретов (а точнее — 98), имею ввиду живописные автопортреты, офорты и рисунки. Я же нарисовал только 78 автопортретов. Говорю только о количестве. Качество мы в счет не берем, ибо это не в мою пользу. Кроме того, в те далекие времена, когда жил Рембрандт, рисовать плохо просто не умели.

Поскольку я считаю Рембрандта своим учителем, он и пришел ко мне с тем, чтобы нарисовать мой автопортрет и чуточку исправить баланс наших автопортретов. Рисо­вал долго, часа четыре. А потом как-то загадочно исчез, буркнув под нос из-под ши­рокой шляпы: «Я еще приду. Надо наложить лессировки». Я жду. Но если Рембрандт придет для лессировки, я вместо лессировки попрошу сделать еще один небольшой автопортрет. А пролессирую автопортреты я сам.

Жду.

(Рембрандт действительно пришел еще раз. Я попросил его сделать еще один этюд-портрет с меня вместо лессировки. И он сделал. Сделал очень быстро. Наверно, уже привык к моему лицу. Спасибо. Художники должны понимать друг друга.)

Портрет в стиле Босха

Иероним Босх (1456-1516), нидерландский живописец

Кто-то пришел ко мне и спросил:

—     Что ты делаешь?

—     Я не знаю, что я делаю.

—     Зачем тогда ты это делаешь?

—     Если бы я знал, что я делаю, я бы не стал это делать.

Это было бы мне неинтересно. А ты кто?

—     Узнаешь, кто я, и тебе будет тоже неинтересно.

—     Зачем пришел ко мне?

Твоя дорога, судя по одежде, была долга!

—     Я пришел, чтобы нарисовать тебя.

—     Откуда пришел? Умеешь ли рисовать? Как узнал меня?

— Ты был в музее Прадо. Там висит моя картина «Сад земных наслаждений». Ты
долго стоял у работы, лицо твое сияло от радости. Так я узнал тебя.

На левой створке сзади доски нарисован светлый туннель. В конце туннеля яркий свет.

Я пришел из этого туннеля.

—     Ты — Босх!

—     Да!

—     Тогда рисуй.

Вот такой короткий разговор был у меня со светлым человеком Босхом или его те­нью. Рисовал он меня трудно — не брал кисти в руки целых пять веков! Нарисовал; не простившись, ушел. А как он нарисовал — смотрите сами.

Портрет в стиле Ван Гога

Винсент Ван Гог (1853-1890), голландский живописец


Не могу понять одной простой вещи.

Видел «Афинскую школу» и «Сикстинскую мадонну» Рафаэля, видел «Похороны графа Оргаса» Эль Греко, видел «Гернику» Пикассо. Конечно, видел и «Сидящего Демо­на» Врубеля и «Явление Христа народу» А.Иванова, видел «Данаю» и «Блудного сына» Рембрандта. Видел очень много гениальных картин гениальных художников, которые доставили мне много приятных минут.

А вот совсем несложный и небольшой натюрморт Ван Гога «Подсолнухи» заставляет учащенно биться мое сердце и с восторгом наслаждаться цветом, фактурой, страстью и простотой этой работы. Это не только «Подсолнухи». Все без исключения работы Ван Гога — этого небесного, не от мира сего художника — приводят меня в дикий восторг и дарят высшее эстетическое наслаждение. А когда недавно он пришел ко мне, снял вещевой мешок с красками, холстами и складным мольбертом, сел на стульчик и стал что-то рисовать, я чуть не потерял сознание. Стою, как вкопанный, ни говорить, ни пошевелиться не могу. Потом с трудом выдавил из себя несколько слов: «Что ты де­лаешь?». «Рисую твой автопортрет», - ответил он.

А совсем, совсем недавно, неделю назад, он просто потряс меня своей добротой, вниманием и заботой. Так же тихо вошел в мастерскую и протянул мне небольшой холст.

—       Что это?

—       Я дарю тебе свое ухо.

Сказал и ушел. На холсте он нарисовал себя, дарящего мне свое отрезанное ухо. Я потрясен. Не замечая живописи, ничего вообще не замечая, я озадачен вопросом: «Как Ван Гог узнал, что я глухой»?

Портрет в стиле Кандинского

Василий Васильевич Кандинский (1866-1944), русский живописец

В биографии Василия Васильевича Кандинского несколько раз упоминается Во­логда. Первый раз Кандинский приехал в Вологодскую губернию в 1889 году в составе научной экспедиции для сбора материалов по языческим верованиям и по уголовному праву. Поскольку в городе Кадникове — старинном русском городке — жили дальние родственники Кандинского (возможно, по линии его жены Нины Андреевской), то он и после революции неоднократно приезжал сюда к родственникам и, по слухам, рисовал этот чудо-город. А может быть и так, что во время пребывания с экспедицией в 1889 году Василий Васильевич познакомился в Кадникове с каким-то культурным человеком и гостил в его дворянском поместье.

Все это более-менее правдоподобно и реально. Меня же удивляет другое. Когда я жил и работал в Кадникове летом 2002 года, в одном заброшенном доме около храма Ильи Пророка я обнаружил довольно большой, весь в пыли, толстый картон. Смахнув пыль, увидел что-то похожее на мою физиономию. Посмотрел повнимательнее. Да, это, бесспорно, мой автопортрет. Но почему он здесь? И как бы не моей рукой нари­сован. Господи, да это же Кандинский! И портрет написан им во времена пребывания его на вологодской земле. Работа относится ко времени, когда у Кандинского еще не сформировался четкий, абстрактный стиль работы.

А может быть, это подделка? Не знаю. Судите сами.

Портрет в стиле Пикассо

Пабло Пикассо (1881-1973), французский художник, испанец по происхождению


- Вот уже второй раз прихожу к тебе, дорогой Владимир. А ощущение такое, как будто я вхожу в свою мастерскую. Кругом холсты, мольберты и такой же беспорядок, как у меня.

-Нет, Пабло, ты приходишь ко мне уже третий раз. Помнишь, первый раз ты по­зировал мне для картины «Испанские художники у меня в гостях». И вот уже второй раз пригнел, чтобы сделать еще один автопортрет с меня. Конечно, тебе у меня нравит­ся, ведь моя мастерская вся пропитана твоим духом, духом Пикассо. Хотя здесь книг о тебе меньше, чем у тебя, но все же очень много. А вот эту толстую книгу я, как Библию, каждый вечер перед сном кладу под подушку. Я тебя очень люблю и учусь у тебя абсо­лютной свободе и колориту. Я надеюсь, что ты, Пабло, придешь ко мне еще раз. Если не рисовать, то хотя бы поговорить, посоветоваться.

-Приду!

Портрет в стиле Модильяни

Амедео Модильяни (1884-1920), итальянский живописец, скульптор


В мои студенческие пятидесятые годы теперь уже прошлого XX века достать неболь­шие тощие книжки с иллюстрациями Марка Шагала, Сальвадора Дали, Амедео Мо­дильяни было большим счастьем и удачей. Причем, книжки были на английском или немецком языках. Биографию и творческую жизнь этих художников мы знали плохо. Говорить об этих художниках запрещалось вплоть до отчисления из института. Зная произведения этих художников, я не знал их жизни.

Первые сведения о нищенской жизни Модильяни я узнал из воспоминаний Анны Ахматовой. А когда постепенно мне стала известна полная невзгод, нищеты и униже­ний жизнь обожаемого мною художника, умершего также в полной в нищете и фак­тически почти от голода, я в негодовании подумал: «Люди, почему вы допускаете это? Почему позволяете жить в нищете и умирать с голоду гениям человечества?» (наш Фи­лонов также умер от голода, обиженный и оскорбленный).

Потом я написал большую картину «Модильяни рисует Ахматову». Рисовал долго и все время думал о художнике. Так много постоянно думал о Модильяни, что он стал сниться мне чуть ли не каждую ночь. Потом стал, как тень, появляться в моей мастер­ской. Дальше — хуже. В какой-то момент он даже как бы свился из воздуха и стал хо­дить по полу мастерской.

Однажды я перед зеркалом рисовал свой автопортрет и вдруг почувствовал, что сза­ди за спиной кто-то стоит. От страха боясь оглянуться, продолжал рисовать. Внезапно мою руку с кистью охватывает сильная, не холодная и не теплая, чья-то рука, вместе с моей рукой замешивает на палитре цветные смеси, уверенно темной линией очерчи­вает на холсте овал моего лица. Я ни жив, ни мертв. Весь дрожу! А когда появился на холсте длинный нос (длиннее моего в два, три раза) и золотисто-коричневая гамма, я понял, что сзади стоял сам Модильяни. Именно он водил моей рукой. И так было долго. Говорить я не мог. А когда решил оглянуться — сзади никого не было. Только мне показалось — рядом промелькнула легкая тень, а может, у меня просто начались галлюцинации.

Что это было — не знаю до сих пор и боюсь об этом думать.

А вот результат нашего общего труда остался, и он перед вами.

Портрет в стиле Дали


Сальвадор Дали (1904-1989), испанский живописец

Общаться с великим художником, таким, как Сальвадор Дали, большое счастье. Если даже общаться мысленно, в мечтах. Но Сальвадор Дали долго (несколько дней) позировал мне для моей картины «Испанские художники у меня в гостях». Позиро­вал очень старательно. Только иногда закручивал свои знаменитые усы. А в перерывах он вел себя, как ребенок — все надо потрогать, посмотреть, ведь в мастерской у меня много всяких безделушек. Он без конца шутил и рассказывал интересные испанские предания и истории. Мне показалось, что своими знаниями, крепкой памятью, начи­танностью, интеллектом, любопытством и живостью он чем-то напоминает нашего политика Жириновского.

Я показывал Сальвадору свои работы. Он деликатно, но убедительно порекомендо­вал:

—     Рисовать надо только, как Рафаэль или Энгр. А у тебя мазня. Абсолютно обнаглев, я сказал:

—     Покажите, как надо.

К счастью, у меня в мастерской оказался небольшой чистый холст. И Сальвадор Дали, только однажды взглянув на меня, сделал свой подмалевок по памяти, сказав при этом:

— Это я только подготовил, детали допишу попозже.
И больше не приходил. Возможно, Гала не пустила.

Я теперь не знаю, что делать. Оставить так (все же рука Дали) или, или...., или.... по­крыв лаком, дописать самому. Смотрите сами: дописать или оставить так?

Портрет в стиле Фидия


Фидий (2-3 четверть V века до нашей эры), греческий скульптор

Мир не без чудес. И сам художник творит чудеса, создавая, как Бог, свой красочный и загадочный мир. Иногда совсем в простых будничных вещах проглядывает необъ­яснимое чудо.

Когда я уезжал из Греции (совсем недавно, в мае 2008 года), то плотно упаковал во­семнадцать пейзажей, сделанных на пленэре в Греции, на Крите и других островах Эгейского моря.

Все таможенные барьеры мой груз прошел благополучно. Но когда в Вологде в ма­стерской я распаковал свой крепко увязанный и крепко заклеенный скотчем груз, то обнаружил в пакете 19 холстов вместо 18 упакованных.

Не знаю, что и думать.

Мне не разгадать этой тайны. На этом девятнадцатом холсте то ли скульптура на­рисована, то ли живописный портрет. Но поскольку на скульптурно-живописном пор­трете головной убор — шлем Перикла, а Перикл дружил с Фидием, я и решил, что эту работу сделал Фидий. Ну, пусть Фидий. Меня не это волнует. Как этот холст попал в мою связку? Как мой автопортрет, сделанный Фидием в V веке до н.э., попал в XXI век? Мне самому не разобраться.

Решил все материалы с этим чудом отправить в Интерпол. Может, они разберутся.

Портрет в стиле Остаде


Адриан Ван Остаде (1610-1685), голландский живописец

В коридоре шум и веселые голоса. Видно, опять ко мне в мастерскую пришли школь­ники на экскурсию.

Дверь открылась, и ватага ребят в пестрых одеждах, простите, нет, не ребят, а уже зрелых, говорливых и веселых мужчин, ввалилась в комнату.

—     Кто вы?

—     Мы — маленькие голландцы, мы — маленькие голландцы и пришли мы, чтобы нарисовать Вас.

—     Как, вы вместе будете рисовать, как Кукрыниксы?

—     Нет, рисовать будет только Ван Остаде, а мы будем только смотреть, как Остаде будет рисовать, будем развлекать и смешить, и подсказывать, чтобы правильно нари­совал Ваш длинный нос. Нарисуй Ваш нос подлиннее, и Вы сразу станете похожи на себя еще большее.

—     Вы и нарисуйте только один мой нос.

—     Нет, мы нарисуем и Ваши уши. И еще, Рубенс просил передать Вам большой портрет «Шубка», который он нарисовал с Вас.

Портрет в стиле Броувера

Адриан Броувер (1605-1638), голландский живописец

 Когда Ван Остаде рисовал мой автопортрет, остальные смотрели и посмеивались. Но один из них не утерпел, попросил небольшой холст и стал тоже рисовать. Это был Адриан Броувер. Он, как и у себя дома в Голландии, стал рисовать драку в мастерской — в моей мастерской.

Нарисовал сразу четырех Корбаковых.

Один Корбаков кистью лупит другого Корбакова!

Я посмотрел и весело улыбнулся.

Портрет в стиле Рубенса

Питер Пауль Рубенс (1577-1640), фламандский живописец


О рубенсовской работе «Шубка» я уже упоминал, когда говорил о малых голланд­цах. Был очень рад такому вниманию ко мне.

Однако, когда стал повнимательнее разглядывать этот холст, мне показалось, что живопись этой работы отходит от голландской школы и больше похожа на москов­скую школу живописи XX века.

Но, с другой стороны, шубка, накинутая на плечи обнаженной супруги художника Елены Фоурмен и на плечи мужчины второго холста, — одна и та же, и этот факт до­казывает, что это Рубенс.

Вот поди и разберись, где истина!

Портрет в стиле Шагала


Марк Захарович Шагал (1887-1985), французский живописец русского происхождения

Вспоминаю время, когда даже в столичных художественных институтах говорить о творчестве Марка Шагала не позволялось.

И вот в моих руках оказалась небольшая книжка о Шагале, купленная тайно у спеку­лянта на Кузнецком мосту в Москве. Это случилось в 1951 году.

Книжка с цветными, прекрасными иллюстрациями передавалась из рук в руки.

В 1975 году группа советских художников побывала во Франции, в том числе и я. В группе были мои друзья - художники Миша Греку, Василий Тюленев, Дмитрий Журав­лев, а также искусствовед Сайта Каменский.

С Каменским я был дружен и раньше. Он несколько раз приезжал в Вологду, мы много говорили о Шагале, ибо Каменский дружил с Шагалом, и они состояли в пере­писке.

В Париже мы с Сашей сделали попытку навестить Марка Захаровича, но в Ницце, где он жил, его не оказалось, и наша встреча не состоялась.

В тот день, когда мы вернулись в Москву, я опоздал на свой поезд на Вологду, и Саша Каменский пригласил переночевать у него. Каково же было мое удивление, когда я уви­дел на стене его квартиры сразу четыре работы любимого художника. Долго говорили о Шагале. Потом Саша вынес из кладовки сразу двух Шагалов, при этом сказал: «Во­лодя, это подделки. Мне иногда приносят а^ установления авторства и оставляют. Возьми на память. Подделка не подделка, но что-то есть от Шагала». Я взял один не­большой холст.

Приехав в Вологду, я сам тщательно с увеличительным стеклом исследовал холст. Да, это подделка. Интересно, кто ее сделал?

Портрет в стиле Тышлера


Александр Григорьевич Тышлер (1898-1980), русский живописец

С Александром Тышлером судьба долго не могла меня свести. Но вот в юбилейном 1973 году (Тышлеру — 75) мы с Виктором Попковым пришли на открытие персональ­ной выставки Александра Григорьевича на Кузнецком мосту, 12. Выставка меня порадо­вала, удивила. Я увидел оригинального, светлого, со своей пластикой художника.

Мы с Виктором ходили по выставке, а с наших лиц не сходила благодарная улыбка.

Вдруг Виктор подходит к Тышлеру, встает на колени и кланяется ему до земли. До сих пор эта сцена не выходит у меня из головы, ведь к тому времени В.Попков уже сам был признанным классиком.

С тех пор я всегда любуюсь работами Тышлера на выставках. И всегда, когда бываю в Москве, прихожу в Музей имени А.Пушкина на Волхонке, где работам Тышлера от­веден целый зал.

А как одна работа залетела ко мне — объяснить не могу.

Портрет в стиле Малевича


Казимир Северинович Малевич (1878-1935), русский живописец

Черный квадрат! Это он! Посмотрите!

Вот уж сто лет Вы о нем говорите!

Славу квадрату Вы сами творите.

Если он плох, забудьте его и молчите!

Это мои стихи.

Действительно, почему почти сто лет люди говорят о «Черном квадрате» Малевича? Если бы это был просто черный квадрат, но это — «Черный квадрат» Малевича. А Ма­левич — это целая система, и начало этой системы пошло с «Черного квадрата». Меня не интересуют всевозможные теоретические изыски. Для меня «Черный квадрат» Ма­левича — живописное произведение черного на белом. Это акт абсолютной свободы художника. Акт воли художника и акт первооткрывателя. Это окно в новое мышление и новую пластику.

Разбирая старые холсты в своей мастерской, я недавно обнаружил свой автопор­трет, сделанный как бы Казимиром Малевичем. Как он попал в мою мастерскую — не знаю.

Портрет в стиле Назаренко

Татьяна Григорьевна Назаренко (1944), Москва, живописец

Не скрою, я очень рад приобретению автопортрета, сделанного как бы рукой вели­кого современного художника, академика Т.Г. Назаренко. С Таней меня связывает дав­няя дружба, начиная с ее дебюта картиной «Казнь народовольцев» на крупной респуб­ликанской выставке в 1972 году в Москве (на которой я также участвовал). Каждая ее новая картина вызывала мой восторг и радость.

У картины «Казнь народовольцев» в том далеком 1972 был любопытный разговор. Стояли мои друзья (также и друзья Тани) Эдик Браговский и Иван Сорокин. Я говорю: «Смотрите, мужики, молодая девчонка сотворила такую картину, а вы все рисуете пей-зажики да пейзажики. Не стыдно вам?» Так как они промолчали — им было стыдно! И мне тоже. С тех пор на каждой выставке я ищу работы Назаренко. Стою долго и вос­хищаюсь.

А за автопортрет мой тебе, Таня, большая сердечная благодарность.

Портрет в стиле Кулика

Олег Борисович Кулик (1961), Москва, живописец, скульптор, фотохудожник


По гороскопу я — Близнец. Родился в год Собаки 5 июня 1922 года. По моему горо­скопу сведущий знахарь или, по-современному, экстрасенс сообщил мне, что я один раз уже жил в 1557 году на севере Африки во плоти женщины. После этих сведений я понял, почему я так легко переношу жару и при малейшем холоде или сквозняке чихаю и болею.

Также мне стала понятна необычайная тяга к женщинам и возведение женщины в ряд полусвятых существ. Но, простите, я отвлекся.

Дорогой Олег Борисович, я благодарю Вас, восхищаюсь Вами и вместе с Вами пере­ношу (или уже перенес) все тяготы Вашего труда, когда Вы перевоплотились в мою шкуру собаки (по моему гороскопу) и достойно, и весьма артистически отлаялись и откусались со всеми слишком уж любопытными зрителями Америки, Европы и Рос­сии.

Мы опять отвлеклись.

Я от всего моего сердца благодарю Вас за то, что Вы создали мой автопортрет. Соз­давая выставку этих работ, я счел крайне необходи­мым поместить в нее Вашу картину.

Портрет в стиле Белютина

Элий Михайлович Белютин (1925), Москва, живописец


Дорогой Элий Михайлович!

А время-то как летит! Вам уже 83. А мне еще больше. Я же вспоминаю время, когда Вам было 23 годика. Вы пришли к нам преподавать в Московскую студию для инвали­дов Великой Отечественной войны. Я там учился. Вы, конечно, не помните, каким Вы были тогда. Напомню. Это был 1948. Открылась дверь, и в класс вошел высокий, кра­сивый, стройный молодой человек, одетый в дорогой серый костюм, светлую рубашку и перламутровый галстук. И стал нас учить. Как оказалось, молодой человек был еще очень вежливым и очень интеллигентным.

Подошел к моему холсту и сказал: «Володя, не надо сразу влезать в детали, начи­най с общих пятен». Взял из моих рук кисть и стал кружить линии и пятна на белом холсте. А я ведь, дорогой Элий Михайлович, на всю жизнь запомнил Ваши слова. И сейчас в 2008 году (прошло 60 лет) я в мастерской на холсте начинаю с общих пятен. Кручу линии и пятна. Это стало моим принципом в моих живописных делах. Много­му хорошему Вы научили меня и моих друзей-фронтовиков. Я сохранил до сих пор благодарную память к Вам за Ваши уроки. Много других полезных и нужных знаний Вы нам давали в те годы. Особенно о французском искусстве. Тогда ведь даже о Сезан­не Вы говорили почти шепотом. Время было голодное, и когда Вы нам рассказывали о великом изобретении человека (а значит, и человечества) — когда человек изобрел изготовление сыра - у нас, помню, текли слюнки. Я рад Вашим громадным успехом в искусстве. И горжусь тем, что моим самым первым учителем был Белютин Элий Михайлович! Также благодарю Вас за мой автопортрет, который Вы написали своим почерком и подарили мне.

Ваш ученик В.Корбаков, Вологда, 2008, август.

Портрет в стиле Бурлюка

Давид Давидович Бурлюк (1882-1967), русский живописец


У каждого художника свои идеалы, свои взгляды и свой вкус. Я не люблю серую, как портянка нестираная, живопись. Не люблю натурализма. Не люблю вялости и холодной, головной живописи. Люблю страсть, полную отдачу себя живописи, темпе­рамент и смелость, полную свободу перед холстом.

А когда в середине семидесятых годов прошлого века выездной секретариат правле­ния Союза художников РСФСР проводился в Башкирии, в Уфе, и я увидел в Башкир­ской национальной галерее около сорока картин Давида Бурлюка, этот чудо-художник стал моим кумиром. Кроме того, принадлежность Бурлюка к «Бубновому валету», уча­стие на выставках «Бубнового валета» еще более усилили мое внимание к этому худож­нику. А жизнь устроена так: если сильно любишь, то твоя любовь какими-то тайными каналами передается к объекту твоей любви. Наверно, Д.Бурлюк почувствовал мою любовь и внимание к его живописи и в благодарность недавно послал мне два моих автопортрета, которые он нарисовал. А как я был рад!

Портрет в стиле Корбакова создан «Рекламным бюро»


То, что реклама — двигатель торговли, я испытал на себе. Вот, наверно, уже около десятка лет, шагая по делам или просто гуляя по Вологде, я вижу на столбах и заборах странное, но настойчивое объявление: кто-то, как там сказано, «дорого покупает воло­сы» с человеческой головы. Сначала эти объявления меня смешили. Потом я их просто читал. Потом за долгие годы, выучив, как стихи, я их себе под нос декламировал.

А потом задумался. Экономика-то у нас рыночная. Продав свои кудри и выручив какую-то сумму, не начать ли мне свой бизнес? И я продал свои волосы по дорогой цене. Не скажу — за сколько, ибо это экономтайна.

И вдруг «Рекламное бюро» создает мой автопортрет. Не думаю, что он уж очень хо­роший, но все же привожу его.

Портрет в стиле Брускина

Григорий Давидович Брускин (1945), Москва, живописец, живет в Нью-Йорке

Когда-то, в далекие семидесятые годы XX века, мы, секретари правления Союза ху­дожников РСФСР — я и Борис Успенский - решили вернуть графическому искусству его натуральную, истинную красоту. А то в линогравюрах часто до того дообобщали, что из пышной березы получался телеграфный столб. Запланировав первую Рос­сийскую выставку рисунка (которая и состоялась в Русском музее в Ленинграде в 1973 году), решили провести несколько подготовительных республиканских творческих групп рисунка. И первая такая группа рисунка была проведена на вологодской земле. Я был назначен художественным руководителем этой группы, а в ней работал молодой московский художник Гриша Брускин, который уже в то время был чрезвычайно та­лантливый. Да и вся графическая группа была способной, живой и талантливой. Это был дружный, отдающий все свои силы работе, коллектив. Основным инструментом для работы был школьный карандаш за две копейки. Уже тогда я обратил внимание на мастеровитые, свободные, великолепно скомпонованные пейзажные и портретные рисунки Гриши Брускина. А когда Гриша создал целую графическую серию портре­тов металлургов завода и индустриальных пейзажных работ, моим восторгам не было конца.

Да и парень он был спокойный, серьезный и с утра до вечера рисовал вологодскую землю. Мы вместе создавали каталог работ группы для выставки в Москве, причем, у Гриши в этот каталог было помещено несколько рисунков, и была дана очень высокая оценка этих работ.

Ну, а потом? Потом Гриша всех удивил высокой денежной оценкой на московском аукционе своей картины «Фундаментальный лексикон» (500000 долларов). Пришла всемирная слава. А меня Гриша Брускин удивил совсем недавно. Он нарисовал мой автопортрет и прислал мне в подарок из Нью-Йорка, где он сейчас живет.


Портрет в стиле Кабакова

Илья Иосифович Кабаков (1933), Днепропетровск (Украина), график, живет в Нью-Йорке

Илья Кабаков — мой однокурсник. Мы в 1958 году закончили Суриковский инсти­тут: Илья — графический факультет, я — живописный.

Кабаков прекрасно защитил дипломную работу, в которой проиллюстрировал прозу Шалома-Алейхема, известного еврейского писателя. После института — острая борьба за выживание. Илья зарабатывал на жизнь иллюстрированием детских книг в издательстве «Детская книга». Но и в книжные иллюстрации Кабаков уже тогда вкла­дывал новые, оригинальные решения оформления книг.

С середины шестидесятых годов XX века Илья Иосифович увлекся инсталляцией и создал большое количество работ в этом стиле.

В списке его концептуальных произведений мне особенно запомнились две рабо­ты: одна — с эмалированной кружкой на сером фоне, вторая — с надписью: «Анна Евгеньевна Королева: Чья это муха?».

А когда недавно Илья Кабаков привез большую свою персональную выставку в Мо­скву и разбирал свои работы в залах винзавода, я увидел, что на одном из листов ДВП в середине нарисован мухомор, чем-то напоминающий меня. Подошел к Илюше, по­казал, мы посмеялись, и он без сожаления тут же подарил мне свой шедевр.

Когда я иногда дома смотрю на эту работу, она напоминает мне студенческие годы, скромного и молчаливого моего товарища Илью Кабакова и радует меня его громад­ными успехами во всем мире.

Также я радуюсь признанию успехов современных русских художников в Европе и в Америке. Среди этих знаменитых художников Эрик Булатов, Олег Васильев, Виктор Попков, все они — студенты-выпускники Суриковки 1958 года.

Портрет в стиле Целкова

Олег Николаевич Целков (1934), Москва, живописец, живет в Париже


Наверно, Вы встречали когда-нибудь замечтавшегося человека. Он как бы ничего не видит и ничего не слышит. Да и с Вами это бывало. А человек вспоминает... Пережи­вает какие-то любопытные и острые моменты своей жизни.

Вот и я сейчас вспоминаю 1957 год. Москва, Кузнецкий мост, Третья выставка мо­лодых московских художников. Время было бурное. Сталин умер в 1953 году. А уже в 1955 году столичные московские художники: Гелий Коржев, Виктор Иванов, Петр Оссовский, Николай Андропов, Андрей Тутутнов, Дмитрий Жилинский, Эдуард Браговский, Андрей Васнецов, Владимир Стожаров и ряд других решили делать другое искусство, нареченное впоследствии «суровым стилем».

Итак, Кузнецкий мост, 11, Третья молодежная. На стенде в глубинке (центральные залы заняты элитой) на стороне, обращенной к глухой стене, висели: женский портрет и натюрморт с посудой Володи Вайсберга и мой студенческий автопортрет. На лице­вой стороне стенда висел чудесный, яркий натюрморт Олега Целкова «Натюрморт с красной шляпой». Я был просто очарован этой работой Целкова. В ней было столько цвета, наглой смелости, фактуры, что эта работа Олега затмила все другие произведе­ния.

С тех пор я любуюсь всеми его работами, покупаю книги о нем, репродукции, очень горжусь его славой и популярностью. И, конечно, восторгаюсь моим автопортретом, который нарисован Олегом Целковым и подарен мне. Спасибо, мой товарищ, тебе сердечное.

Портрет в стиле Пурыгина

Леонид Анатольевич Пурыгин (1951-1995), русский живописец

Сей образ нарисовал гениальный Леня Пурыгин из Нары, ему помогал Володя Корбаков из Вологды.


Уголовная хроника

Во Франции в Париже таможенные чиновники и полицейские сняли со стендов Парижской ярмарки FIAK (ФИАК) около 50 фоторабот московского художника Олега Кулика, а самого художника арестовали и несколько часов продержали в полицейском участке. Это событие получило огласку во всем мире, а художник приобрел еще боль­ше популярности и славы. Поводом для такого недружелюбного акта послужило мне­ние, что такое искусство позорит Францию. Это случилось 24 октября 2008 года.

А 25 октября 2008 года я купил вологодскую газету, на страницах которой были опу­бликованы три мои автопортрета, сделанные кем-то из следственного отдела (фас, три четверти и профиль), как и полагается при следствии, и крупным шрифтом напечата­но объявление, что я нахожусь в розыске. Я был очень удивлен. Что меня искать? Каж­дая собака в Вологде меня знает. И мастерская моя, где я каждый день работаю, в самом центре города. А кто устроил мой розыск? В газете написано: меня разыскивает ЛУВР. Стал разгадывать эту аббревиатуру: Ленинградское управление военной разведки — не подходит, луна упала в реку — не подходит, Леший у ворот Рая — не подходит, Ленин устроил Великую революцию — не подходит. Думал долго, не мог разгадать.

Жена подходит и говорит: «Друг мой, Лувр — это один из крупнейших музеев мира, где собраны шедевры всех великих художников», но это тоже не подходит. Тогда зачем меня разыскивает Лувр?


Портрет в стиле Зверева

Анатолий Тимофеевич Зверев (1931-1986), русский живописец

С Анатолием Тимофеевичем Зверевым судьба свела меня в 1957 году в Международ­ной художественной студии в дни VI Всемирного фестиваля студентов и молодежи в Москве. В Парке культуры и отдыха им. Горького тогда встретились молодые художни­ки всего мира. Анатолий Зверев за свои работы в молодежной студии получил из рук А.Сикейроса золотую медаль.

Второй раз мы встретились в квартире-музее Костаки в Москве. Костаки собрал более пятисот работ Зверева. Все эти работы я пересмотрел. Творчество А.Зверева мне очень близко — я люблю экспрессию в живописи.

Тогда, в 1957, посидев вместе с Анатолием Зверевым в кафе парка им. Горького за кружкой прекрасного крепкого чешского пива со спикачками, я попросил Анатолия сде­лать небольшой набросок с меня, ибо краски и холсты были со мной. Позже, уже в Вологде, я под впечатлением зверевской живописи написал несколько портретов в его стиле.

Послесловие

Конечно, готовя выставку «Сон наяву» и альбом к ней, невозможно представить окон­чательно, каков будет последний, праздничный вид выставки и альбома, хотя и работы готовы, и тексты собраны.

Если экспозицию и альбом сделать не так сложно, то вот тексты... Трудно поверить, когда художник говорит, что Сальвадор Дали несколько дней позировал для картины. Или что Босх приходил (приезжал) в Вологду для создания портрета художника. И целый ряд других волшебных явлений.

Но в предисловии я говорил, что и работы, и тексты — это карнавал, ярмарочное представление, юмор и шутки. Если кто-то просто улыбнется — моя цель достигнута. И не надо Рембрандту или Кандинскому и всем другим художникам приезжать в Волог­ду. Они уже давно поселились и благополучно живут в моем сердце, а значит, и в моем городе. Они очень помогают мне. Если работа не идет, я говорю: «Эдик (Браговский) или Зураб Константинович (Церетели), или Петр Петрович (Кончаловский), помоги». Просьба услышана, приходит вдохновение, азарт, и работа удачно продолжается.

Определенное беспокойство вызывали названия работ. Меня долго мучил вопрос: как сформулировать в названии работы фразу «Мой автопортрет сделал, скажем, Рем­брандт»? Ведь надо построить ее так, чтобы это не выглядело полной несуразицей, и в то же время чтобы была понятна игра автора. Как сохранить эту интригу? Как уберечь зрителя от чеховской фразы в одном из его рассказов: «Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда»?

В результате решение было найдено, и оно присутствует на страницах этого альбо­ма. Вполне возможно, что этот вариант не самый удачный и не очень соответствует моему шутливому замыслу.

Буду рад, если зритель, рассматривая работы на выставке и картинки в альбоме, улыбнется доброй улыбкой.

Вы, конечно, давно догадались: все работы (автопортреты) я нарисовал сам, исполь­зуя стилистику и почерк живописи великих мастеров, тем самым пытаясь убедить Вас, что Рембрандт, Ван Гог, Дали и другие действительно были у меня и рисовали меня.

Я радуюсь, что эту безумную идею-цель удалось довести до конца.

(Работы В.Корбакова взяты с сайта КУЛЬТУРА В ВОЛОГОДСКОЙ ОБЛАСТИ, WWW.CULTINFO.RU; тексты – из альбома художника «Сон наяву», Вологда, 2009, редактор-составитель Светлана Корбакова)
5 ноября 2009 г.

Комментариев нет :

Отправить комментарий