понедельник, 5 января 2015 г.

75 лет советско-финской войне







Сергей БАЙМУХАМЕТОВ

«НЕЗНАМЕНИТАЯ» ВОЙНА




Чего мы добивались в той войне? Мы потребовали от Финляндии перенести границу на 90 километров от Ленинграда, чтобы обезопасить город. То есть уступить нам часть Карельского перешейка и другие территории, стратегические в военном отношении полуострова и острова. Взамен предлагали территорию в Карелии. Переговоры шли в Москве до 9 ноября. Финны не согласились.

26 ноября в расположении советской погранзаставы у деревни Майнила разорвалось шесть артиллерийских снарядов, в результате чего четверо военнослужащих погибли и 9 были ранены.

27 ноября финская сторона передала советскому руководству ноту, в которой сообщалось, что, по данным наблюдения финских пограничников, стрелявшее орудие находилось на советской территории. Финляндия предлагала создать совместную двухстороннюю комиссию для расследования инцидента.

Мы объявили Финляндию агрессором, и 30 ноября 1939 года Красная Армия перешла границу. В тот же день авиация бомбила Хельсинки.

Затем вдруг, буквально через три дня, об угрозе Ленинграду, о границах забыли. В Финляндии возникло Народное правительство Финляндской демократической республики, которое в опубликованной декларации объявило, что народ восстал против "белофинских маннергеймовских банд". И потому война приобрела другое идеологическое обеспечение и сопровождение.

"СССР не ведет войну против Финляндии, а, выполняя договор о взаимопомощи с народным правительством Финляндии, борется против белогвардейского правительства Хельсинки... Красная Армия выполнит свою освободительную задачу и поможет трудящимся Финляндии в короткий срок восстановить мир и спокойствие в стране", - объяснили советским людям газеты и радио.

Однако через четыре месяца Народное правительство "самораспустилось". О чем 29 марта 1940 года на сессии Верховного Совета СССР объявил нарком иностранных дел Молотов: "В связи с соглашением между СССР и Финляндией встал вопрос о самороспуске Народного правительства, что и было осуществлено".

Какой кровью наш народ оплатил этот политический кульбит, мало кто знал. Представление о "маленькой войне" дает судьба нашей 44-й механизированной дивизии. Она растянулась по лесной дороге на 30 километров. Вокруг - непроходимые снега. Финские лыжники уничтожали ее по частям. На дороге смерти погибли 17,5 тысячи советских солдат. Полторы тысячи попали в плен. Тот, кто ушел в лес, замерз на сорокаградусном морозе.

По книгам учета РККА (Рабоче-Крестьянской Красной Армии) наши безвозвратные потери составили 126 875 человек. В это число не вошли потери флота и войск НКВД.

Финляндия потеряла 26662 человека.

Та война была известна поколениям советских граждан лишь по двум строчкам Твардовского:

Примерзший, маленький, убитый,

На той войне незнаменитой...

"Незнаменитой" - мягко сказано. Мы своего добились, но победу купили такой кровью, что о войне постановили молчать. А уж о том, чтобы распевать на всю страну "Принимай нас, Суоми-красавица", и речи не могло быть.

А такую песню заготовили заранее. В августе 1939 года Ленинградская фабрика грампластинок выпустила пластинку "Принимай нас, Суоми-красавица" композиторов Даниила  и Дмитрия Покрассов на слова Анатолия д'Актиля. Исполняет Ансамбль красноармейской песни и пляски Ленинградского военного округа под управлением А. Анисимова.

Сосняком по откосам кудрявится

Пограничный скупой кругозор.

Принимай нас, Суоми-красавица,

В ожерелье прозрачных озер!

Ломят танки широкие просеки,

Самолеты кружат в облаках,

Невысокое солнышко осени

Зажигает огни на штыках...



Мы приходим помочь вам

расправиться,

Расплатиться с лихвой за позор.

Принимай нас, Суоми-красавица,

В ожерелье прозрачных озер!



О предполагаемом начале войны убедительно говорит дата под песней: август 1939 года. Однако вышла задержка. Потому что 23 августа был подписан пакт Молотова - Риббентропа, в сентябре 1939 года вводили войска в Польшу, в октябре - в Прибалтику. Советско-финскую войну развязали уже зимой, в лютые морозы, что привело к дополнительным страшным потерям: тысячи и тысячи раненых просто замерзли. Но планировалось-то вторжение на раннюю осень. О чем и проинструктировали авторов заранее, а они с точностью отразили:

Невысокое солнышко осени

Зажигает огни на штыках.

Точно так же и плакат "Родина-мать зовет", и песня "Священная война" были подготовлены заранее. По официальной версии, поэт Василий Лебедев-Кумач и композитор Александр Александров написали "Священную войну" в первый же день Великой Отечественной, 22 июня, и она уже 26 июня 1941 года прозвучала на Белорусском вокзале перед отправляющимися на фронт солдатами. Мой друг Владимир Фрумкин, тогда двенадцатилетний мальчишка, выбираясь с семьей из захваченной фашистами Белоруссии, слышал ее 28 июня 1941 года. То есть она мгновенно зазвучала из всех репродукторов, стала всенародной.

Конечно, написать можно за день. Но можно ли за три дня утвердить ее у Сталина? Наверное, с 23 по 26 июня 1941 года Сталину было не до песен. А без его ведома такие акции были просто невозможны, немыслимы.

Отдельно - о талантливости песен тех лет. Они ведь диктовались искренними чувствами, верой. "Дан приказ: ему на запад..." (слова Михаила Исаковского, музыка Дмитрия и Даниила Покрассов) и "Три танкиста" (слова Бориса Ласкина, музыка Дмитрия и Даниила Покрассов) стали массовыми, чуть ли не народными песнями. "Священная война" Александра Александрова и Василия Лебедева-Кумача гениальна - по сей день при ее исполнении мороз по коже.

Один из авторов песни "Принимай нас, Суоми-красавица" композитор Дмитрий Покрасс - легендарный человек. Он - конармеец, в 1920 году написал знаменитый "Марш Буденного". А его старший брат Самуил в том же 1920 году - еще более знаменитую песню-марш "И от тайги до британских морей Красная Армия всех сильней!". Кстати, затем Самуил пересек "британские моря" и обосновался в США, где стал одним из востребованных композиторов Голливуда. Он автор широко известной музыки к американскому фильму "Три мушкетера".

Теперь о том, что великое и малое часто ходят рядом. Никто не знает, что Дмитрий Покрасс написал также песню о моем родном городе Петропавловске, Северо-Казахстанская область. Я видел Дмитрия Покрасса в 1968 - 1969 годах в редакции областного радио, где служил корреспондентом. 70-летний композитор, уже мало востребованный в столице, с бригадой Москонцерта ездил по провинции, зарабатывал деньги. На москонцертовском жаргоне это называлось  "чес". У нас они тут же сляпали песню про Петропавловск, последнюю строчку которой помню до сих пор: "И жизнь у нас - жаксы!" "Жаксы" - по-казахски "хорошо". Я, 18-летний, по младости лет невежественный (не знал, что Покрасс - автор всенародных песен), нетерпимый и резкий, чуть ли не кричал главному редактору Торопкину: "Юрий Федорович! Почему вы их не гоните в шею?! Это же наглые халтурщики!" Но главный вежливо восхитился, велел записать их в студии, вежливо проводил до порога редакции - и с тех пор ту песню уже не слышал никто.

(«Московская правда»)
2 декабря 2014 г.

Комментариев нет :

Отправить комментарий